 |
Марк Розовский руководит театром «У Никитских ворот» вот уже больше двадцати лет. Театр начинался как любительская студия, прославившаяся такими спектаклями, как «Доктор Чехов», «История лошади», «Бедная Лиза». Они и по сей день пользуются успехом у публики. Но сегодня театр «У Никитских ворот» имеет профессиональный статус, в его репертуаре – более тридцати постановок. Театр ездит по стране, бывает за границей, на престижных фестивалях. В этом сезоне он отправляется в месячное турне по городам Америки. Но кроме всего этого Марк Розовский тратит невероятно много сил и энергии на строительство своего театра.
– Ваш театр работает в крохотном помещении? Вас это не смущает?
– Еще как смущает. Место, где мы находимся, – это практически бывшая коммунальная квартира, где нет ни одного репетиционного помещения, где, простите, один и тот же туалет для публики и артистов, где крохотные гримерки, ну и так далее. Первые десять лет я вообще руководил театром с подоконника. Мы с директором и по сей день сидим в одной комнате. О нормальном существовании не может быть и речи. Но некоторое время назад правительство Москвы вынесло решение о том, чтобы отдать нашему театру помещение бывшего Кинотеатра повторного фильма. Вот там мы и строим новый театр. Но не все так просто. В тот момент, когда постановление было выпущено, в нем была строчка, которую я тогда не понял. В ней говорилось, что ремонт осуществляется за счет текущих средств Комитета по культуре. И вот это обстоятельство превратило все дело в долгострой.
– Поэтому сейчас нельзя сказать, когда строительство будет закончено?
– На этот вопрос вам отвечу не я, а Комитет по культуре или лучше мэрия Москвы или правительство Москвы. Комитет по культуре сколько может выделяет нам средства на ремонт помещения. Эти средства мы и используем на строительство. Причем это – старое здание XVIII века. Тут нужны серьезные работы. Надо вынуть каждый сгнивший кирпич. Кроме того, на третьем этаже здания до недавнего времени жили жильцы, и их надо было переселить. В общем, проблем было много. Но все можно было бы закончить в течение года. А для этого нужны деньги. Поэтому все мои обращения к Юрию Михайловичу последних лет имеют одну и ту же формулировку: помогите с целевым финансированием затянувшейся стройки. Но целевого финансирования до сих пор нет.
– Ритм существования у вас, судя по всему, напряженный?
– Ритм не просто напряженный. Многие десятилетия мы работаем просто без выходных дней.
– Почему?
– Потому что надо зарабатывать. Потому что нет репетиционного зала. И потому что мы любим работать.
– Сколько артистов у вас в штате?
– Сейчас в штате 36 артистов, 15 приглашенных. И все работают. В нашем театре удается создать такую атмосферу репетиций, при которой артисты ощущают театр как дом. Мы работаем над созданием ансамбля, того самого ансамбля, который сегодня в других местах нередко уничтожается. Создаем разностильный, разножанровый, разноязыкий театр. Не всякий актер, даже очень хороший, подойдет нашему театру, потому что у нас от актера требуется определенный синтетизм, умение органично соединять музыкальные, пластические, драматические элементы.
– Вы настаиваете на принципе театра-дома?
– Я не противопоставляю свой театр никаким другим. Просто знаю, что у нас – так и по-другому быть не может. У нас театр без звезд, но зато есть мастера. Сегодня я располагаю мощной труппой, которой – я уверен – по силам решать задачи любой художественной сложности. Взгляните повнимательней на наш репертуар. Уже сегодня я имею все, о чем можно мечтать. К сожалению, никто это не анализирует, никто этим не интересуется. Простите, что я сам говорю об этом. Это не укор критике. Когда мы рождались, к нам был интерес. А сейчас, бывает, нас просто не замечают. Видно, время такое наступило – много шарлатанов!
– Модные критики любят модные театры.
– Если это так, мы, наверное, не «модный» театр. Однако чем объяснить этот феномен – 21 год мы каждый день работаем на аншлагах, не имея, как я уже говорил, в труппе ни одной звезды!.. Публику не обманешь! Она видит, где Искусство, а где псевдоискусство.
– Вы зарабатываете своими спектаклями?
– С прошлого года мы платим артистам вполне достойно. Главное, мы давным-давно научились зарабатывать спектаклями. Были, к примеру, в Авиньоне с «Бедной Лизой». Сыграли там 23 коммерческих спектакля. Сами оплатили дорогу. Сами арендовали театр. И, представьте, кое-что заработали. У нас есть спектакли, которые нас кормят. Впрочем, кормят все. Потому что все аншлаговые. Да, «Песни нашего двора» – это уже хит, он пользуется невероятным спросом. Но есть и спектакли антикоммерческие, и они тоже живут очень долго. Я не могу их уничтожить, потому что они живые, и только!.. Посмотрите, что творится в нашем зале, какова энергия зрительского отклика – в любой день на любом названии. Сегодня весь российский театр разделился на две неравные части – на фестивальный театр, рекламой которого пестрит пресса, и на так называемый каждодневный театр, на который мало кто обращает внимание. Очень важно, чтобы возникло рабочее взаимопроникновение, взаимообогащение этих двух духовных направлений. При этом следует помнить, что именно каждодневный театр является той реальностью, ради которой строятся репертуары, труппы и сценические площадки. В пренебрежении к нему кроется очень большая ошибка…
– Ваш театр работает в крохотном помещении? Вас это не смущает?
– Еще как смущает. Место, где мы находимся, – это практически бывшая коммунальная квартира, где нет ни одного репетиционного помещения, где, простите, один и тот же туалет для публики и артистов, где крохотные гримерки, ну и так далее. Первые десять лет я вообще руководил театром с подоконника. Мы с директором и по сей день сидим в одной комнате. О нормальном существовании не может быть и речи. Но некоторое время назад правительство Москвы вынесло решение о том, чтобы отдать нашему театру помещение бывшего Кинотеатра повторного фильма. Вот там мы и строим новый театр. Но не все так просто. В тот момент, когда постановление было выпущено, в нем была строчка, которую я тогда не понял. В ней говорилось, что ремонт осуществляется за счет текущих средств Комитета по культуре. И вот это обстоятельство превратило все дело в долгострой.
– Поэтому сейчас нельзя сказать, когда строительство будет закончено?
– На этот вопрос вам отвечу не я, а Комитет по культуре или лучше мэрия Москвы или правительство Москвы. Комитет по культуре сколько может выделяет нам средства на ремонт помещения. Эти средства мы и используем на строительство. Причем это – старое здание XVIII века. Тут нужны серьезные работы. Надо вынуть каждый сгнивший кирпич. Кроме того, на третьем этаже здания до недавнего времени жили жильцы, и их надо было переселить. В общем, проблем было много. Но все можно было бы закончить в течение года. А для этого нужны деньги. Поэтому все мои обращения к Юрию Михайловичу последних лет имеют одну и ту же формулировку: помогите с целевым финансированием затянувшейся стройки. Но целевого финансирования до сих пор нет.
– Ритм существования у вас, судя по всему, напряженный?
– Ритм не просто напряженный. Многие десятилетия мы работаем просто без выходных дней.
– Почему?
– Потому что надо зарабатывать. Потому что нет репетиционного зала. И потому что мы любим работать.
– Сколько артистов у вас в штате?
– Сейчас в штате 36 артистов, 15 приглашенных. И все работают. В нашем театре удается создать такую атмосферу репетиций, при которой артисты ощущают театр как дом. Мы работаем над созданием ансамбля, того самого ансамбля, который сегодня в других местах нередко уничтожается. Создаем разностильный, разножанровый, разноязыкий театр. Не всякий актер, даже очень хороший, подойдет нашему театру, потому что у нас от актера требуется определенный синтетизм, умение органично соединять музыкальные, пластические, драматические элементы.
– Вы настаиваете на принципе театра-дома?
– Я не противопоставляю свой театр никаким другим. Просто знаю, что у нас – так и по-другому быть не может. У нас театр без звезд, но зато есть мастера. Сегодня я располагаю мощной труппой, которой – я уверен – по силам решать задачи любой художественной сложности. Взгляните повнимательней на наш репертуар. Уже сегодня я имею все, о чем можно мечтать. К сожалению, никто это не анализирует, никто этим не интересуется. Простите, что я сам говорю об этом. Это не укор критике. Когда мы рождались, к нам был интерес. А сейчас, бывает, нас просто не замечают. Видно, время такое наступило – много шарлатанов!
– Модные критики любят модные театры.
– Если это так, мы, наверное, не «модный» театр. Однако чем объяснить этот феномен – 21 год мы каждый день работаем на аншлагах, не имея, как я уже говорил, в труппе ни одной звезды!.. Публику не обманешь! Она видит, где Искусство, а где псевдоискусство.
– Вы зарабатываете своими спектаклями?
– С прошлого года мы платим артистам вполне достойно. Главное, мы давным-давно научились зарабатывать спектаклями. Были, к примеру, в Авиньоне с «Бедной Лизой». Сыграли там 23 коммерческих спектакля. Сами оплатили дорогу. Сами арендовали театр. И, представьте, кое-что заработали. У нас есть спектакли, которые нас кормят. Впрочем, кормят все. Потому что все аншлаговые. Да, «Песни нашего двора» – это уже хит, он пользуется невероятным спросом. Но есть и спектакли антикоммерческие, и они тоже живут очень долго. Я не могу их уничтожить, потому что они живые, и только!.. Посмотрите, что творится в нашем зале, какова энергия зрительского отклика – в любой день на любом названии. Сегодня весь российский театр разделился на две неравные части – на фестивальный театр, рекламой которого пестрит пресса, и на так называемый каждодневный театр, на который мало кто обращает внимание. Очень важно, чтобы возникло рабочее взаимопроникновение, взаимообогащение этих двух духовных направлений. При этом следует помнить, что именно каждодневный театр является той реальностью, ради которой строятся репертуары, труппы и сценические площадки. В пренебрежении к нему кроется очень большая ошибка…
|
||
|
||
обсудить в форуме
сделать закладку
вставить в блог
распечатать
ВЕСЬ НОМЕР ЗА 31 АВГУСТА 2004 Г.|
|
|
12
3
