Гордиться Гагариным

Одна моя подруга, коренная москвичка, живет сейчас в Филадельфии, воспитывает родившихся там внучек. И очень хочет, чтобы им в душу запали корни предков, трепетное или хотя бы доброе отношение к родине бабушек и дедушек. При этом страшно мучилась: чем бы ей самой искренне гордиться, чтобы передать эту гордость маленьким девочкам. В современности ничего найти не удается. То, что «много в ней лесов, полей и рек» – явно не повод. Тем более что и Америка – огромная страна, да и реки в ней почище, поля в целом поплодороднее, и с лесами вроде тоже все в порядке. То, что Россия великая энергетическая держава, тоже как-то не греет, да и малы девчонки. Иcкала что-то в советском прошлом (другого у нее нет) и опять то и дело спотыкалась. Победы в войнах, может, и были бы интересны мальчишкам, но у нее барышни. Великая русская литература – большая сила, поэтому и Пушкина им читает, и Маршака. Но серьезные разговоры еще впереди, когда подрастут и сами смогут оценить весь культурный контекст. И вот нашла – бинго! Гагарин! Тут и наука, и техника, и первенство, и героизм, и улыбка, и признание всего человечества. Герой, по сути, совершенно космополитский и в то же время абсолютно русский.

Подобными мучениями, похоже, порой оказывается обуреваема и власть. Хочется чем-то гордиться, а нечем. И Гагарин ей не подходит – нужно что-то сделать самой. Есть, конечно, сладостные воспоминания о том, как нефть продавалась по 140 долларов за баррель, но неблагодарные потомки могут спросить: ну и что, и куда эти деньги делись? В стабфонд? И где он теперь? Но у власти, в отличие от филадельфийской моей подруги, есть идеи. Последняя носилась в воздухе давно, но ухватить ее помог кризис. Называется она «модернизация». Все в ней вроде бы правильно, а главное – она отражает давнюю мечту уже не одного поколения советских, а потом и российских граждан – слезть, наконец, с нефтяной иглы.

Впрочем, все новое – это хорошо забытое старое. Четверть века назад стартовал в нашей стране другой масштабный проект – перестройка. Условия тогда, кстати, были похожими: кризиса не наблюдалось, но нефтяные цены были низкими. К тому же, как и сегодня, становилось ясно: если ничего не делать, страна в обозримом будущем скатится еще ниже. Проект поначалу, заметим, был наполнен преимущественно экономическим содержанием. «Развитие социалистической демократии» и «живое творчество масс» многими воспринимались как попутный продукт очередной хозяйственной реформы. Приоритет в экономике определился сам собой – машиностроение. В самом деле, если уходить от сырья, то куда же еще?

Однако довольно быстро стало понятно: более-менее глубокие экономические преобразования социализму в его советской версии противопоказаны физиологически. Он их просто не переваривает. Пришлось браться за политику – и выборы делать альтернативными, и «руководящую и направляющую роль КПСС» из Конституции убрать, и в святая святых – историю СССР вклеить выдранные безжалостно из нее страницы. Однако чем дальше, тем яснее становилось: простая побелка политической системы не помогает: экономика чувствует трещины в стенах и потолке и увязает в них. Нужен большой евроремонт. Можно бесконечно спорить об удачах и просчетах Михаила Горбачева, но сложно отрицать, что модернизированная им политическая машина, скорее, сломала его самого, чем он – эту машину.

Казалось бы, какое отношение это имеет к сегодняшнему дню – Борис Ельцин же все, что нужно было, разрушил, а все, что мог и успел, построил. А Владимир Путин все доделал и довел до ума. Страна стала другой, и нынешней власти, по крайней мере, нет необходимости в коренной ломке или перестройке политической системы. Есть возможность заняться экономикой, которая и станет главным объектом модернизации. Потом она подтянет на нужный уровень и общественные отношения, все наладится. Увы…

Если не то что копнуть, а просто как следует поскрести нашу политическую систему, сразу вылезет «совок». За внешней многопартийностью – монополия одной партии на власть. За базовыми демократическими свободами – милицейский произвол. За независимостью судов – телефонное право. За свободными выборами – административный ресурс и все более наглые подтасовки. За административной реформой – беспредел чиновников и тотальная коррупция. Список может продолжить каждый самостоятельно. Любые инновации во всем этом утонут. Да уже, собственно, и тонут. Модернизировать это нельзя – только время тратить. Это можно только устранить хирургически. Но для этого власть должна решиться на глубочайшие политические преобразования, которые на смену «управляемой» кем-то демократии приведут демократию настоящую.

Нужно это власти? Кто же ее знает. Если она говорит о модернизации экономики всерьез, то вряд ли она не понимает: выпестованные ею самой политические, хозяйственные, партийные и предпринимательские элиты пожуют-пожуют эту модернизацию как жвачку, да и выплюнут. Просто потому, что лично им глотать ее вредно – у них и так все хорошо, а тут, не дай бог, несварение. Ну а если не понимает, то еще не одно поколение у нас будет учить внуков гордиться Гагариным.

Автор – редактор отдела политики и экономики «НИ»