Питательная среда

В Москве на днях был задержан владелец группы компаний Sunrise Сергей Бобылев, подозреваемый в мошенничестве. По предварительным данным, банки и поставщики подали к Sunrise иски на общую сумму более 700 млн. рублей. Как отмечают специалисты, кризис может стать временем расцвета корпоративного мошенничества. В отличие от большинства европейцев россияне относятся к нему более терпимо.

Вывод, который можно сделать из результатов последнего исследования международной компании Ernst&Young, которое она провела в 22 европейских странах, включая Россию, однозначен: повсюду ожидается рост корпоративного мошенничества. Одна из причин – увеличение количества слияний и поглощений. Часть компаний слабеет, их прибирают к рукам более сильные конкуренты. Кстати, более половины российских респондентов отметили, что в последнее время усилились меры по противодействию корпоративному мошенничеству. Однако они носят преимущественно реактивный, а не профилактический характер, в основном речь идет о расследование фактов противоправных действий.

Ситуация в компании, полагают исследователи, во многом зависит от профессиональной честности ее высшего руководства. И в этом смысле Россия отнюдь не на передовых позициях. Лишь 14% наших граждан полагают, что их начальники всегда поступают как джентльмены. Правда, схожие оценки дают в основном также французы (12%) и чехи (13%). Вместе с тем у нас значительно выше, чем у подавляющего большинства европейцев, терпимость к различного рода нарушениям, если они преследуют цель выживания компании. Менее разборчивы в средствах, чем россияне, только турки.

При этом наши граждане в большей степени (64%), чем европейцы (55%), озабочены ростом числа случаев корпоративного мошенничества, полагая, что это явление приобретет большой размах. Мы гораздо сильнее, чем жители Старого Света, опасаемся перспективы дальнейшего слияния и поглощения компаний, которые объективно активизировались в условиях кризиса. Специалисты полагают, что это связано с тем, что подобные процессы в России, как правило, носили характер так называемых недружественных присоединений, а в результате передела собственности страдали простые работники. Другая причина такого рода опасений в том, что в российских компаниях многие процессы гораздо менее формализованы, чем в Европе. По сути, у нас часто все еще работают «по понятиям», поскольку нет четко прописанных ни контрольных, ни даже должностных инструкций.

Еще одно фундаментальное различие Европы и России проявилось в оценке факторов противодействия мошенничеству. Россияне отдают предпочтение процедурным аспектам, около половины опрошенных считают, что отлаженные процедуры встают на пути противоправных поползновений. Европейцы, кстати, тоже отдают должное процедурам. Но если взять факторы, которые нельзя прописать на бумаге, такие как корпоративная культура и атмосфера, профессиональная честность, то в РФ намного меньше уверены в их действенности, чем в Европе: 15 и 40% соответственно. Во многом это связано с тем, что за предыдущие годы в российских компаниях, несмотря на все разговоры, так и не была выстроена система оценок рисков. В период кризиса многие фирмы пытаются ее создать, однако нередко это происходит в старых традициях – спешно разрабатываются те же процедуры. А вот этической стороне вопроса уделяется на порядок меньше внимания.

Что можно и чего нельзя во время кризиса – на этот вопрос люди тоже отвечают по-разному. Например, на Украине каждый третий вполне лояльно относится к искажению отчетности компаний. У нас таких 14%, в среднем по Европе – 8%. А размытость собственных этических оценок порождает подозрительность. Среди европейцев 59% опрошенных уверены, что в их компаниях не совершается серьезного мошенничества, среди россиян – только 37%. В чем мы едины, так это в том, что для уменьшения риска подобных противоправных деяний необходимо повышать ответственность членов советов директоров – 70% в Европе и 89% в России. И свыше половины опрошенных во всех странах считают, что со стороны госорганов необходим дополнительный контроль с целью защиты компаний от корпоративного мошенничества.