Лес рубят...

Сегодня на заседании совета по развитию лесопромышленного комплекса при правительстве чиновники в очередной раз обсудят перспективы развития глубокой переработки древесины в России. В начале месяца страна уже решила отказаться от репутации поставщика дешевой древесины, увеличив пошлины на вывоз кругляка. Однако использовать ее так же, как в Европе, например, для производства высококачественной мебели, наша промышленность пока не в состоянии.

Напомним, что в начале апреля этого года были повышены экспортные пошлины на вывоз необработанной древесины из России с 10 до 15 евро за кубометр. А в январе следующего года чиновники рассмотрят вопрос о ее увеличении до 50 евро за куб, что сделает эту пошлину фактически заградительной. Как ожидается, эти меры будут стимулировать в России развитие производства продуктов глубокой переработки древесины. А к ним относится как целлюлоза, из которой делают бумагу, так и мебельные плиты – ДСП, ДВП и МДФ.

Как показывает статистика Федеральной таможенной службы, экспорт кругляка из РФ действительно начинает иссякать. Так, в январе–феврале этого года он сократился на 3,9%. Как рассказал «НИ» вице президент Союза лесопромышленников и лесоэкспортеров Андрей Фролов, необработанная древесина поставлялась в Японию, Китай, Скандинавские страны. До повышения экспортных пошлин объемы ее вывоза составляли около 50 млн. кубометров ежегодно. «Из них порядка 60% отправлялось в Финляндию», – отметил эксперт.

Между тем Европа, оставшись без дешевого российского леса, уже загрустила. Цены на древесину, вероятно, вырастут в этом году, сообщила вчера Financial Times. Европейская комиссия уже выразила протест против повышения наших пошлин, которое, по ее мнению, очень негативно скажется на прибыльности бумажной промышленности Скандинавских стран. А в недавнем докладе аналитика Standard & Poor’s Андреаса Жиги говорится: «Если тарифы будут увеличены согласно планам, то январское повышение приведет к полному прекращению импорта в Скандинавию, так как российская древесина будет слишком дорогой».

Страдания Европы, возможно, волнуют кого-то в последнюю очередь. Важно другое: сможет ли Россия то, что она задержала у себя благодаря высоким пошлинам, сама использовать с толком. В ту же Финляндию поставлялся березовый баланс, который нужен для производства целлюлозы, а также может применяться для производства мебельных плит. Как отмечают специалисты отрасли, теперь эта древесина будет простаивать, и, чтобы ее направить в производство, придется продавать по заниженной по сравнению с европейской цене на внутреннем рынке. А терять деньги наш бизнес не хочет, поэтому, рассказал г-н Фролов, «поставщикам придется искать выход или попросту уменьшить объемы заготовки древесины». «Иначе вся эта береза будет портиться», – утверждает специалист.

В 2006 году лишь около 20% заготовленной в России древесины использовалось для производства продукции глубокой переработки. Чиновники надеются, что теперь дела в этом смысле пойдут лучше. Емкость российского рынка продукции деревообработки составляет около 2–2,5 млрд. долларов. Из них около 50% – пиломатериалы, 40% – фанера и 10 % – плиты ДВП, ДСП и МДФ. В самом деле, почему бы, если мы решили весь лес фактически оставлять у себя, не производить из продуктов глубокой переработки, например, мебель. Ведь до недавнего времени те же европейцы, получая от нас кругляк, нам везли отличную мебель, из этого же дерева изготовленную.

Как говорят специалисты, в перспективе отечественная мебель благодаря «развороту в пошлинах» может стать дешевле на 20–30%. Однако перспектива эта еще очень далека. «Россия может производить высококлассную мебель, но для этого необходимо провести еще целый комплекс мер», – отметил отраслевой эксперт Леонид Маклюков. Пресс-секретарь Минприродресурсов Николай Гудков с такой оценкой согласен. «В целом пока отрасль не готова к тому, чтобы производить мебель того же качества, что европейская. Необходимо снизить пошлины на ввоз оборудования, поднять вопрос о льготах, к примеру, на потребление электроэнергии», – рассказал он «НИ».

Иными словами, то, что другим не дадим, сами мы съесть пока не можем. Вернее, можем, но не так вкусно.