Главная / Газета 12 Ноября 2003 г. 00:00 / Экономика

Алексей Симановский

«Не надо кричать ни «ура», ни «караул»

Анастасия СКОГОРЕВА

В ближайшие дни, как заявил на этой неделе зампред Центробанка Геннадий Меликьян, ЦБ может снизить нормативы по фондам обязательного резервирования для российских банков. Аналитики уже назвали это решение «подарком». Однако, по их мнению, жизнь российских банков по-прежнему остается зарегулированной из-за обилия инструкций и предписаний ЦБ. О том, насколько такие выводы соответствуют действительности, в интервью «Новым Известиям» рассказал директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ РФ Алексей СИМАНОВСКИЙ.

shadow
– Алексей Юрьевич, правда ли то, что ЦБ хочет ужесточить контроль за нашими банками. И если да, то почему? Он им не доверяет?

– Что ЦБ стремится укрепить надзор – это верно. Но именно укрепить надзор, а не «ужесточить контроль». Это, как говорится, две большие разницы. Укрепление надзора предполагает его переключение с формального контроля за соблюдением норм на содержательную оценку ситуации и оперативное реагирование на нее. Такая система в мировой практике именуется риск-ориентированным или риск-фокусированным надзором. Что касается инструкций, то действительно предполагается принять ряд инструкций в новой редакции, в том числе инструкцию по расчету обязательных нормативов.

– А почему вообще вдруг возникла такая необходимость?

– Потому что мы в этих редакциях собираемся сказать вслух банальную вещь: банковские нормативы должны соблюдаться каждый день. Это очевидно и с точки зрения здравого смысла, и с законодательной точки зрения. Если у кого-то вдруг возникает вопрос, с какой периодичностью они должны соблюдаться, то новая редакция инструкции должна дать на это ответ: нормативы должны соблюдаться всегда. Ведь они призваны ограничивать риски, а риски существуют постоянно, а отнюдь не в ночь с 31-го числа одного месяца на 1-е число другого месяца. Можно обсуждать вопрос, все ли нормативы действительно нужны для ежедневного ограничения рисков. Но это уже другая тема.

– Но говорят, что теперь банки должны будут предоставлять ЦБ больше отчетов, а это, конечно, осложнит им жизнь, как всегда осложняет ее излишний бюрократизм.

– Кто это говорит? Здесь ровным счетом ничего не меняется. Отчетность как была, так и остается ежемесячной. Как есть у Банка России право потребовать представления дополнительной информации, так оно и остается.

– Но для этого, по-видимому, нужны какие-то серьезные основания?

– Разумеется. Если у банка все в порядке, он не относится к числу проблемных, у него нормальные системы управления и внутреннего контроля – зачем требовать от него дополнительную информацию?



Кризис «плохих» кредитов возможен. Но не здесь и не сейчас

– Главной задачей ЦБ в сфере надзора является защита интересов вкладчиков и кредиторов банков. Однако, если верить агентству Standard & Poor’s, именно эти интересы находятся сейчас под угрозой. По мнению экспертов агентства, кредитная политика банков оставляет желать лучшего, и от 50% до 75% кредитов, выданных ими, могут в условиях кризиса оказаться «плохими», то есть невозвращенными. Согласны ли вы с подобной оценкой?

– Прежде всего не надо драматизировать ситуацию: речь у Standard & Poor’s идет о состоянии экономического кризиса, а не о текущей ситуации. То есть это своего рода прогноз, базирующийся на результатах стресс-теста. Подобного рода тест проводился миссией МВФ и Всемирного банка с участием специалистов Банка России в рамках программы оценки финансовой стабильности (Financial Stability Assessment Program, FSAP). Так вот, результаты этого теста вполне нормальные: банки должны пережить кризис, аналогичный кризису 1998 года, катастрофы быть не должно. Хотя ничего хорошего тоже не будет. Ну так на то он и кризис. Что касается самой оценки S & P, то она довольно размыта. Если имеется в виду, что 50% кредитов полностью обесценятся, то, думаю, это преувеличение, а если имеется в виду, что половина кредитов может обесцениться в среднем на треть, то это примерно соответствует нашим оценкам влияния экономического кризиса на состояние банковского сектора.

– На это критики могут сказать, что ЦБ выгодно приукрасить картину и что пессимистичные оценки Standard & Poor’s ближе к истине, чем оптимистичные результаты тестирования наших надзорных органов.

– Полагаю, что наше желание знать характер возможных проблем не меньше, чем у рейтингового агентства. Кроме того, методика тестирования разрабатывалась совместными усилиями сотрудников международных финансовых организаций и нашего департамента. И «фокусы» здесь не прошли бы.

– А что «закладывалось» в стресс-тест МВФ, Всемирного банка и ЦБ?

– Примерно то же самое, что и в тест Standard & Poor’s: резкое падение цен на энергоносители на мировых рынках.

– Получается, что проблема «плохих кредитов», которая сейчас активно обсуждается в СМИ, надуманна?

– Да нет, конечно. Просто кроме «ура» и «караул» существуют еще и другие, более прагматичные оценки ситуации. А проблемы проведения разумной кредитной политики и консервативной оценки кредитов действительно стоят весьма остро. Но это на сегодняшний день диктуется скорее задачами профилактики болезни, чем задачами ее лечения.

– Насколько мне известно, в странах с более развитой экономикой есть практика: государство время от времени выкупает у банков часть «плохих» кредитов. То есть фактически осуществляет финансовые вливания в капитал банков. Предполагается ли у нас что-то подобное?

– Да, в некоторых странах, как правило, в условиях банковских кризисов создаются агентства с государственным капиталом, которые выкупают у банков проблемные кредиты. Но в России пока нет оснований серьезно обсуждать эту тему, так как нет никаких признаков того, что у нас в ближайшее время может наступить кризис «плохих долгов».

– Ну, а когда он наступит, будет уже поздно.

– Существуют признаки и индикаторы нарастания угрозы кризиса. Так что, надеюсь, о возможности кризиса мы будем знать заранее. В любом случае ставить вопрос о бюджетных вливаниях в банки сейчас неуместно. В стране есть гораздо более насущные проблемы, чем гипотетический кризис «плохих долгов». Да и в самом банковском секторе есть много больных моментов помимо «плохих» кредитов.



«Надувать» не надо ни капитал, ни кредиторов

– Например, проблема «дутых» банковских капиталов. Недавно вы рассказали о том, что из 180 проверенных ЦБ банков у 60 обнаружены признаки этой болезни. Не слишком утешительные цифры.

– Что было, то было. Но жизнь идет, и цифры меняются. Сейчас проверено 360 банков. Признаки фиктивного капитала выявлены в 84.

– В недавнем интервью нашей газете глава Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян заявил, что банки просто вынуждены «надувать» капиталы и, следовательно, они не виноваты.

– Ну, он доктор юридических наук. Ему виднее, кто виноват, а кто – нет. А, по-моему, «надувать» нехорошо. Ни капитал, ни кредиторов. Тем более что это часто одно и то же.

– Но ведь банки говорят о том, что «надувание» капиталов - явление временное, это нужно, чтобы встать прочно на ноги.

– Нет ничего более постоянного, чем временное. А потом, дискуссия-то ведется не в 1993 году, а в 2003 году. У банков было время «встать на ноги». И такие случаи были – прибыли зарабатывались, дыры закрывались, выданные «схемные» кредиты по-честному возвращались. Но практика показывает, что некоторые банки с дутым капиталом выстраивают финансовые «пирамиды» и кредитуют «своих» клиентов на льготных условиях. Когда такой банк умирает под тяжестью собственных долгов, вкладчики остаются при своих требованиях.

– И без своих средств.

– Ну да. Поэтому среда средой, а на зеркало «неча пенять»…



Не идеальная, зато органичная

– Сейчас очень большое значение приобретает вопрос о страховании вкладов. Недавно первый зампред ЦБ Андрей Козлов заявил, что более 10% банков смогут в случае каких-то потрясений обеспечить должную степень надежности вкладов. Не так уж много, не правда ли?

– Ну, речь, насколько я понимаю, опять идет о кризисной ситуации. И «более 10%» – это не так мало, так как 75% всех обязательств и активов сконцентрировано в 30 банках. А это не 10% банков, а всего 2 процента с хвостиком.

– А в целом, по вашему мнению, какой должна быть идеальная российская банковская система? Должна ли она, как предлагают некоторые эксперты, состоять из 5–6 крупных банков и незначительного числа мелких?

– Идеальная российская банковская система должна быть эффективной и устойчивой. А вот какой должна быть «идеальная» структура банковской системы, я не знаю. И «некоторые эксперты» не знают. Потому что у всех разные идеалы. Система может быть адекватной и неадекватной экономике, праву и прочим объективным обстоятельствам. Любая искусственно созданная система неадекватна, она по определению будет с уродствами. Наша банковская система при всех ее минусах развивалась и развивается вполне естественным путем, она отражает развитие нашей экономики и страны в целом. Любой иной путь, наверное, был бы искусственным. В этом плане наш банковский сектор – органичное нашей экономике существо. Как, скажем, китайский банковский сектор органичен китайской экономике, немецкий – немецкой, американский – американской. Поменяться у нас не получится. А предложения «некоторых экспертов» базируются на вполне очевидных интересах. Им хочется, чтобы осталось 5–6 крупных банков, к некоторым из которых они, по-видимому, имеют некое отношение. Идея проста: государство, потряси грушу, а уж мы подберем, что упадет.

– То есть ныне действующая банковская система, с вашей точки зрения, вполне нормальное образование?

– Во всяком случае, это не урод. Конечно, она требует внимания, а местами и временами – лечения. Но факт остается фактом – это нашего поля ягода. Кстати, бытующее мнение, что банки плохо справляются с ролью финансовых посредников, по-моему, игнорирует условия ведения банковского бизнеса в России и реальное положение дел. Реальная ситуация состоит в том, что национальный российский банковский сектор по соотношению активов с ВВП почти полностью опережает банковский сектор Мексики, Болгарии, государств – бывших республик СССР (Казахстана, Украины). По темпам роста активов устойчиво опережает страны Центральной и Восточной Европы. При этом если бы отечественный капитал не справлялся с потенциальными объемами рынка, то здесь уже давно активно работал бы зарубежный капитал. Тем более что реальных ограничений на его приток в российский банковский сектор никогда не было. А он почти не работает (менее 10% активов банковского сектора). Значит, дело не в том, что банковский сектор «не тот», а в том, что только «таким» по большому счету он и может быть.

– Есть и еще одно предложение по совершенствованию нашей банковской системы: «разукрупнить» Сбербанк. Как вы относитесь к этой инициативе?

–Так же, как и к призывам оставить 5–6 крупных банков. «Некоторые эксперты» как-то удивительно нелогичны в своих предложениях: с одной стороны, они утверждают, что наша банковская система очень маленькая и неустойчивая, с другой – для придания ей большей устойчивости они предлагают «раздробить» Сбербанк, а мелкие и средние банки превратить в филиалы «пятерки избранных». То есть всю банковскую систему предлагается сплющить в блин. Она что, от этого укрепится? Или уровень конкурентной борьбы повысится? Или доверие возрастет? Ничуть не бывало. Структурного кризиса этим можно добиться, а пользы никакой.


Опубликовано в номере «НИ» от 12 ноября 2003 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: