Главная / Газета 28 Апреля 2015 г. 00:00 / Культура

Шпильки и шляпки

В Большом театре скрестили Моцарта с Кристианом Диором

Майя Крылова

Премьера оперы «Свадьба Фигаро» прошла на Новой сцене Большого театра. За оперу Моцарта взялись дирижер Уильям Лейси и режиссер Евгений Писарев.

shadow
Действие происходит в начале второй половины ХХ века, когда печатали на машинках, говорили по телефонам со шнурами и пили воду из сифонов. Граф Альмавива – то ли удачливый бизнесмен, то ли аристократ со средствами. Его дом – полная чаша, с угодливыми клерками, холеной прислугой и разодетыми гостями. Сценограф Зиновий Марголин, сооружая богатое жилище, вдохновился живописью Мондриана: дворец графа списан с красно-бело-желто-синих квадратов, разделенных черными полосами-границами. Красочные ячейки дома двигаются и трансформируются, являя интерьеры и кипящую в них комедию положений. В финале на сцене появляется красный кабриолет.

Художник по костюмам Виктория Севрюкова как будто получила личный бенефис. Ее роскошные туалеты – родные сестры портновских шедевров из коллекций высокой моды: даже не «прет-а-порте» для преуспевающих людей, а часто и «от кутюр». Бюджета спектакля кризис явно не коснулся. На женских юбках в стиле «нью лук» (привет Диору 1950-х годов) количество тюля и атласа не поддается исчислению. Шпилек в спектакле предостаточно, как в словесных перепалках, так и в женских туфлях. Фантастических шляпок, с цветочками, вуалями и ленточками, тоже немерено. Крой щегольских мужских костюмов и обуви (от офисного дресс-кода до охотничьих ботфорт) безупречен, желтые и красные носки прилагаются. Глядишь на сцену – словно листаешь глянцевый журнал по истории моды. Кому спектакль не интересен, тот может разглядывать затейливые костюмные детали.

Впрочем, недовольные зрители в зале вряд ли нашлись. Евгений Писарев придумал игру такого рода, что нравится и публике, и критике. Без сложных подтекстов, концептуальных загадок и радикальных режиссерских идей. Без решительного переосмысления фабулы, когда из веселой «Свадьбы Фигаро» делают, как, например, Клаус Гут в Зальцбурге, вполне серьезную психоаналитическую драму. Но с мягким юмором, пикантными мизансценами, тщательной работой с актерами и лукавым пониманием грешной человеческой натуры. Эротизм тут – вечный двигатель жизни, персонажи захвачены чувственным брожением, активно мечтая о предмете страсти и его, предмета, энергично домогаясь. Некоторые даже хотят жениться. Соратник режиссера, хореограф Альберт Альбертс поставил не только танцы, требуемые сюжетом, но выразительную пластику от начала до конца. Кроме того, певцов просили посмотреть старое кино – «Сладкую жизнь» и «Шербургские зонтики».

Желания и интриги, борьба самолюбий и привязанностей, остроумие и злословие, человечность и переменчивость образуют зрелище, в котором быт вроде бы есть, но одновременно его и нет, быт растворяется в нарядной сказке о любви. Отношения героев сплетаются в тотальный эротический дрейф, в лабиринт, выход из которого – одновременно и вход обратно. Финал красноречив: изменник-граф, только что извинившийся перед женой, треплет за щечку новую пассию, графиня, снова брошенная мужем, нежно смотрит в глаза Керубино. А мы смотрим на обалдевших от безумного дня, но поженившихся наконец Сюзанну и Фигаро. Кто знает, как повернется их жизнь после медового месяца?

У Дирижера Уильяма Лейси, начиная с увертюры, Моцарт звучал бодро и упруго, накатывая радостной волной, с четкими акцентами и слаженными кульминациями. Была пара моментов, когда солисты разошлись с оркестром, но куда больше случалось чисто проработанных трио и прочих ансамблей. Спектакль, созданный главным образом на бывших и нынешних вокалистов Молодежной оперной программы Большого театра, обзавелся приезжим – и великолепным – Фигаро. Александр Виноградов, гость из Берлина, любимый бас Даниэля Баренбойма, потряс глубоким «бархатным» тембром и шутовской достоверностью манер. Можно спорить, кто из исполнителей в спектакле – моцартовский певец, а кто не совсем моцартовский. Но краснеть – ни за игру, ни за вокал – Большому театру не придется. Ни за Графа (Константин Шушаков) с его забавным пижонством и двойными любовными стандартами, ни за Графиню (Анна Крайникова) с томной обидой и тлеющей сексуальностью, ни за Сюзанну (Анна Аглатова) в костюме горничной, с итальянским темпераментом и зазывным бюстом. Из вторых ролей особо запомнились Бартоло (Олег Цибулько) и Барбарина (Руслана Коваль). А при выходах Керубино (Юлия Мазурова), с ее чудным голосом, чубчиком а-ля Элвис Пресли и развязностью стиляги, хотелось отбить ладони в аплодисментах.

Опубликовано в номере «НИ» от 28 апреля 2015 г.


Актуально


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: