Главная / Газета 4 Сентября 2013 г. 00:00 / Культура

Из будуара на нары

Уникальная выставка рукописных альбомов «закольцевала» Пушкина и ГУЛАГ

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

В Музее А.С. Пушкина (не путать с Пушкинским музеем) открылся потрясающий проект, прослеживающий эволюцию художественных альбомов, – от салонной безделицы до подпольного и нонконформистского символа. Если бы создатели экспозиции немного «докрутили» и сам материал, и его представление, это стало бы настоящей арт-сенсацией начала сезона. Но так всегда бывает: Россия сильна идеями, а не их материальным воплощением.

Д. Дунин. «Воробей-энтомолог». XIX в.
Д. Дунин. «Воробей-энтомолог». XIX в.
shadow
Альбом, если следовать тому, что разложено в старомодных витринах Музея Пушкина, – это такое явление художественной самодеятельности, которое предназначено для интимного круга зрителей. Для себя, для родни, для друзей и доверенных лиц. На первом этапе эта тетрадь с рисунками – предтеча семейных фото-летописей (слово «альбом» в XIX веке понималось как «памятная книга»), а потом – полутайные дневники художников.

Эволюция альбомных картинок – от того, что «подружки измарали» (Пушкин), до авангардных и концептуальных проектов – вещь захватывающая и дающая богатую пищу для ума и сердца. Тем более что сейчас в арт-мире как раз альбомы невероятно актуальны (главный экспонат нынешней Венецианской биеннале – альбом Юнга, куда знаменитый психоаналитик зарисовывал сны своих пациентов).

Тут, впрочем, приходится остановить поток восхвалений в адрес замысла выставки «Альбомы нынче стали редки…» (в названии – строчка Волошина) и сразу же указать на слишком очевидные изъяны того, что вышло. Изъянов, по большому счету, два. Первый – презентация. Понятно, что светские альбомы XIX века предназначались не для музейных витрин. Их надо листать и сопровождать занятными историями хозяев (вот тут приложил руку Кипренский, а тут влюбленный в дочку благородного семейства NN оставил росчерк). Стоящие рядом два-три экрана дела, увы, не спасают. Мультимедиа, конечно, должны быть изобретательней и, как говорится, интерактивней. Во-вторых, в тесных залах музея слишком явственен разрыв между двумя альбомными традициями – XIX века (светская забава плюс путевые зарисовки) и ХХ столетия (авангардные и надрывно-подпольные эксперименты).

И. Терентьев. «Шарж на А. Крученых, И. Зданевича, И. Терентьева». Начало XX в.
shadow Если же отвлечься от общих проблем и сосредоточиться на частностях, то надо признать, что кураторы добыли столько раритетов и ценностей, что хватит на добрый десяток проектов. Начать с «мужских» альбомов XVIII века («картинные книги»), передававшихся из поколения в поколение: настоящие мини-музеи с набором имен первой величины и сюжетов в просветительском духе. Затем наступает время, когда рисование – как нынче фотографирование – становится светской модой (идеальный в этом плане альбом «Катеньки» Бакуниной, возлюбленной Пушкина-лицеиста). Так возникают «альбомы девиц». Профессиональные художники мало того что потакают прихотям светских особ, оставляя (в качестве платы за прием) быстрые и вполне основательные картинки, они и сами заражаются страстью к быстрому альбомному перу или кисти. На стыке профессионализма и тайной страсти – альбом Василия Садовникова, дворового человека Голицыных. Зарисовки церквей Псковщины соседствуют с акварельными копиями картин современников. Завершает XIX столетие роскошный альбом княгини Тенишевой (рисунки в него вклеивались), к которому приложили руку все вершители модерна (от Головина до Малютина).

Новый век находит в альбоме сразу три неведомых ранее измерения: авангардное (эксперименты по соединению слова и образа у Ремизова или Соколова), нонконформистское (альбом как «правда» – в отличие от картинного официоза) и «шизоидное» (когда на альбомные листы можно выплеснуть безумие личных и советских будней; этим занимаются далеко не только художники, но и рядовые граждане). С особым трепетом и страхом рассматриваешь самодельные альбомчики из ГУЛАГа (со стихами Блока, переписанными по памяти на папиросной бумаге).

Каждую из линий можно было бы протянуть в отдельный сюжет, каждый альбом здесь можно пролистать как чью-то частную биографию и нашу общую историю. Хочется большего внимания к конкретным вещам. Но, видимо, в том наша российская черта – не слишком ценим единичность, всё стараемся «сплотить» индивидуальности – в массы.

Опубликовано в номере «НИ» от 4 сентября 2013 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: