Главная / Газета 30 Июля 2013 г. 00:00 / Культура

Одним углем помазаны

Копоть и дым связали два русских авангарда

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

В то время как большинство музеев в летние месяцы медленно дрейфуют на старых запасах, Мультимедиа Арт Музей (ММАМ) набрал крейсерскую скорость, открывая за раз по несколько выставок. На днях он представил пятерку разностильных и разнокалиберных проектов – от серьезных и вдумчивых до чисто развлекательных. Среди них два – настоящие открытия: выставка легендарного, но порядком забытого фотографа 1920-30-х годов Елеазара Лангмана и графика Оскара Рабина, заложившего в 1950-е основы послевоенного авангарда.

Оскар Рабин. «Автопортрет с рыбой и уксусной эссенцией». 1965 г.
Оскар Рабин. «Автопортрет с рыбой и уксусной эссенцией». 1965 г.
shadow
В когорте великих фотографов-конструктивистов, изменивших взгляд на кадр и ракурс, Елеазар Лангман не нашел достойного места. Так считают устроители нынешней выставки. Его друзья Родченко с Игнатовичем прославлены на весь мир, а снимки Лангмана приходится выуживать на блошиных рынках и вырезать из старых журналов, разыскивать даже с помощью музейных посетителей. На то есть две причины: после развода фотограф скитался по студиям и не собирал архива, но главное – сталинская борьба с «формализмом» ударила по нему сильнее всего. Ведь художник слишком близко стоял от властных трибун.

Это заметно и по нынешней ретроспективе – Лангмана привлекали героические свершения, люди и явления, буквально олицетворяющие лозунги и символы. Самый большой и цельный раздел выставки посвящен фоторепортажу, сделанному в 1938-м в Донбассе. Назывался он «На родине стахановского движения» и подробно иллюстрировал трудовой энтузиазм Алексея Стаханова и начальника его шахты имени Сталина Кости Петрова. К тому моменту фотографа уже изрядно «пообтесали» выговорами и постановлениями насчет увлечения вредными ракурсами и «пустопорожними» сюжетами.

Лангман, как может, себя сдерживает. Хотя конструктивистская закалка дает о себе знать: его камера скользит по капотам черных авто, врученных Героям труда, или вдруг выхватывает Кагановича или Стаханова в немыслимом повороте (к тому времени знаменитый забойщик уже превратился в номенклатурную икону и спускался в шахту чисто артистически «порубать уголек»). Вместе с тем сталинско-парадный стиль Лангману тесен, он мешает говорить о человеческом измерении донбасской революции. Кое-что он все же попытался высказать в своем эссе «Социалистический Донбасс», где эффектно противопоставлял старорежимные «собачьи будки для горняцких семей» бурному цветению советских садов (впрочем, автор не забыл упомянуть, что проводник в поезде запретил открывать окна – чтобы копоть и грязь не проникли в фешенебельный вагон). Однако же ни сады, ни новые корпуса квартир, ни кардинальное изменение быта в объектив не попали. К 1930-м годам, как и авангардисты в живописи (тот же Малевич), фотографы переключились на портреты. В отражении жизни появился непреодолимый разрыв между беломраморным фасадом ВДНХ и реальным положением дел (голод в деревне, барачная нищета).

Елеазар Лангман. «Иламабаев и Кузиштабаев». 1934 г.
shadow Послевоенное поколение неофициальных художников ощутило этот разрыв с особым драматизмом. Оскар Рабин, живший в лианозовском бараке, пишет именно такими красками, которыми боялся запачкать простыни рачительный советский проводник – серыми, черными, пепельными, угольными. Графика Рабина, выставленная в музее, – это квинтэссенция нонконформизма: неустроенность, одиночество, попытки найти веру в окружающем аду лицемерия и бесчеловечности.

Советская критика потому и обрушилась на Рабина с небывалой силой (вынудив отправиться в эмиграцию), что здесь был параллельный и тщательно скрываемый мир – закулисье социалистического строительства, его отвал, помойка. Как раз рабинская «Помойка № 8» и стала той красной тряпкой, которая разожгла нешуточные страсти вокруг его картин. Не спасло даже то, что художника вместе с другими барачными жильцами переселили в черкизовские новостройки. Клеймо иностранного агента, порочащего советский строй, прикрепилось к нему навсегда. Сегодня в Оскаре Рабине пытаются увидеть прежде всего художника, а не подпольного обличителя. Выставка в ММАМе при всей ее камерности дает и такую возможность.

Опубликовано в номере «НИ» от 30 июля 2013 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: