Главная / Газета 19 Ноября 2012 г. 00:00 / Культура

«Я до сих пор верю в пластинки»

Музыкант и композитор ДиДюЛя

ИРИНА АНИСИМОВА

В этом году белорусская группа «ДиДюЛя» отметила свое 10-летие. За это время ансамбль стал играть заметную роль на музыкальной карте России, нашел своего слушателя и разрушил миф о непопулярности инструментального жанра. В октябре у коллектива вышел новый альбом и в связи с этим событием лидер одноименной группы «ДиДюЛя» рассказал «Новым Известиям» о своем коллективе и о том, почему лично он не борется с «пиратами».

shadow
– В этом году вашему коллективу исполнилось 10 лет…

– Наш коллектив прошел огонь, воду и медные трубы. Он совершенствуется, модернизируется, обрастает новыми музыкантами и новыми идеями, расширяет рамки свободы. За это время нам удалось выковать интересную команду, четко сыграться, найти звук. Команда собралась потрясающая, это не только музыканты, но еще звукорежиссеры, художники по свету и менеджмент. Мне радостно про это говорить, потому что собрались не просто лучшие профессионалы, но и единомышленники.

– Сменились ли у группы за эти 10 лет ориентиры и в каком направлении ансамбль развивается сейчас?

– Если сначала задачей минимум было сыграть ту музыку, которая была записана в студии, то потом появилось желание сделать музыкальное мышление шире, то есть давать возможность импровизировать, в любой момент видоизменять программу, схватить какую-то новую интересную интонацию или энергетику и, подчиняясь ей, направить концерт. А позже появилась задача сделать ультрауниверсальную группу из ультрауниверсальных музыкантов, которые могут играть совершенно разную музыку и на различных инструментах. Высшей целью стало желание наполнить каждое выступление идейно и духовно, и это превратилось в четко выстроенную драматургию, когда инструментальная музыка может держать зрителя на протяжении двух часов, не отпуская.

– Это на самом деле удивительно, что ансамбль инструментальной музыки стал популярным и востребованным…

– Да, и мы в этом смысле новаторы. С одной стороны, это здорово, но с другой – грустно, что массмедиа нас не понимают. Мы, к сожалению, опережаем время и, по моему мнению, намного. Но, повторюсь, меня это не расстраивает, потому что есть зрители, которые поняли и пошли за нами. Мне повезло, что у меня нет языковых рамок, и я могу только с помощью музыки, взгляда и жеста общаться со слушателем.

– У вас вышел новый альбом – «Орнаментальный», который, насколько я знаю, написан по мотивам путешествий по восточным странам. Чем вас так пленил Восток?

– Восток привлекает меня давно. Восточные интонации наиболее яркие, потому что обладают терпким звуком, ритмом, яркой мелодикой, структурой, поэтому запоминаются наиболее быстро, хотя в новом альбоме есть разные интонации. Он сделан в ключе броской популярной музыки. Мне не хотелось глубоко философствовать и уходить в музыкальные дебри и самокопание. Этот альбом мне захотелось сделать предельно простым и ясным, а также созвучным моему внутреннему ощущению. Я до сих пор все-таки верю в пластинки, я не пессимист, как многие музыканты в последнее время, которые молятся на Интернет. В нашем случае пластинки актуальны, хорошо изданные альбомы с интересным дизайном. При всем при этом я ценю Интернет и новые технологии продвижения музыки, в том числе и видео. Но в нашем случае с инструментальной музыкой ситуация обстоит немного иначе – пластинки наши востребованы…

– А с пиратами как-то боретесь?

– С пиратами не борюсь, потому что это бесполезно. Скажу больше: пираты помогают мне популяризировать мое творчество, потому что за эти годы было выпущено большое количество пиратских дисков, и, как это ни странно, я их коллекционирую. Моя коллекция насчитывает более 150 различных версий. Все они имеют разное оформление, но что самое важное для меня – они имеют свою компиляцию, то есть пираты выбирают самые любимые композиции среди слушателей и, таким образом, делают свои подборки, порой такие есть шедевральные издания, что официально так не выпустишь. Для меня это важная информация. Я смотрю, что они выбирают, какие акценты в музыке делают, какой дизайн придумывают, как они вообще видят нас. Пираты завозят диски в такие регионы, куда не добирается официальный диск. Конечно, правообладатели в финансовом смысле теряют. Но финансовые моменты меня меньше интересуют, я прежде всего человек творческий. Поэтому пусть с пиратами борются правоохранительные органы.

– Как, на ваш взгляд, сегодня развивается музыкальная индустрия в России?

– Сейчас нас окружило очень широкое информационное поле, в котором крайне трудно ориентироваться. Человек с головой «плюхнулся» в этот океан информации, но в нем много как полезного, так и мусора. Например, часто видишь афиши неизвестных коллективов, которые ни много ни мало дают концерт в Олимпийском. Это очень важный показатель информационной перенасыщенности поля. Здесь важно ценить свое время, ценить свои ощущения, выбрать по-настоящему значимое и любимое из всего этого океана. Бесконечные поиски нового – это, конечно, здорово, но тут нужно слышать свое сердце. Мой совет людям относительно ориентации в информационном потоке – все-таки прислушиваться к мнению друзей, коллег. Хочется пожелать находить очень точные, целенаправленные информационные источники, потому что вокруг и так много желтизны и цинизма. Последнее время настороженно отношусь к телевизору, практически его не смотрю. Считаю его совершенно лишним звеном, отнимающим время в человеческой жизни.

– Недавно вы говорили, что во Франции на законодательном уровне поднят вопрос о соотношении в масс-медиа отечественной и зарубежной музыки. У нас возможен такой закон?

– Это государственное регулирование информации извне. Например, в Белоруссии 75% музыки, звучащей на радио, должно быть отечественной. Это делается для поддержки национальной культуры. Потому что засилье американской культуры превысило все разумные пределы. Я не скрываю, что американская музыка высокая по качеству, но это не значит, что наши отечественные музыканты не должны иметь площадки для высказывания. Для нашего роста должна быть мотивация. То есть любой молодой музыкант должен знать, что, написав музыку, песню,он может в своей родной стране прийти на российское радио или ТВ и каким-то образом это показать.

– Кстати, если речь зашла о законах. С 1 сентября в России вступил закон о защите детей от вредной информации…

– Я этого закона не понимаю. Он совершенно сырой. Пока бездарная работа Госдумы привела к такому бездарному закону, который непонятно как исполнять. А где этот закон был многие годы назад?.. К тому же тут же есть перекос – фильмы, мультфильмы, они, конечно, цензуре подвергаются, а вот информационно-аналитические программы на ТВ цензу не подлежат. То есть, например, телеканал смело может показывать кровищу и убийства, а из мультфильма «Ну, погоди!» требуют выкинуть сигаретку – не абсурд ли это? Конечно, меня смущает крайне низкая социальная активность населения, потому что люди достойны гораздо более сильного депутатского корпуса, который отстаивал бы правильные, нормальные законы. Только у нас заикнулись про этот закон – нужно было сразу же выходить на улицу и выражать свою позицию. Требовать его пересмотра, просить обдумать гораздо более важные, животрепещущие проблемы в обществе, как жилищные, пенсионные и так далее. Так что этот закон – совершенно ненужная трата средств. Я вижу только очередной российский театр абсурда.

– Разве этот год не продемонстрировал социальную активность граждан…

– Мне хотелось бы более сильной социальной активности людей, мне хочется более мощного диалога и более сильного резонанса, потому что проблем много и их нужно решать. Посмотрите, что происходит в Германии, – бортпроводники ведущей авиакомпании объявили забастовку с требованием повышения зарплаты. Или во Франции чуть только понизили стипендии – страна начинает машины переворачивать. Конечно, у нас страна очень сложная и находится в запуганном состоянии. Правительству важно, чтобы страна была запуганной, отсюда на экране столько крови, полицейского произвола и всевозможной негативной информации. Но время поменялось, все-таки мы интегрированы в мировое пространство, и я уверен, что наше рабское сознание вечным быть не может. Пока оно, к сожалению, рабское, но время идет, и я надеюсь на лучшее.

Опубликовано в номере «НИ» от 19 ноября 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: