Главная / Газета 27 Сентября 2012 г. 00:00 / Культура

«В театре я в бой особенно не рвался»

Актер Александр Збруев

ЕЛЕНА МИЛИЕНКО

На недавнем сборе труппы «Ленкома» худрук театра Марк Захаров назвал главной премьерой юбилейного сезона открытие Малой сцены, художественным руководителем которой назначен Александр ЗБРУЕВ. О том, каким театр был в дозахаровский период, актер рассказал «Новым Известиям».

shadow
– Александр Викторович, «Ленкому» исполняется 85 лет, и сегодня вы один из немногих старожилов... А вы ощущаете себя корифеем, хранителем традиций?

– Нет, потому что эти годы промчались, как одна секунда, поверьте мне. А казалось, только вчера после Щукинского училища я пришел в этот театр. Пришел молодым да ранним. Потому что уже снялся в главной роли в картине Александра Зархи «Мой младший брат» по повести Василия Аксенова. Меня узнавали на улице, мне писали письма, и моя мама с гордостью эти письма собирала. Собственно, благодаря ей и моему старшему брату – актеру Театра Вахтангова Евгению Федорову, я и пошел осваивать эту профессию.

– Вы единственный сегодня актер, кто играл еще в дозахаровском «Ленкоме». Вам тот театр чем запомнился?

– Главным режиссером был тогда Борис Толмазов, а в труппе работала Софья Гиацинтова, одна из основательниц ТРАМа – предшественника «Ленкома». Мне, вчерашнему выпускнику, сразу предложили роль в новой постановке. Но я совершенно случайно узнал, что ее репетирует уже Миша Державин, и подумал: «Зачем лезть в какую-то кашу?» Тем более что меня в те же дни утвердили на главную роль в картину «Путешествие в апрель». А потом – фильм за фильмом – я все время снимался и ждал новых предложений. И поскольку такие предложения поступали регулярно, то в театре в бой особенно не рвался. Поэтому и жизнь того коллектива знаю плохо.

– Но роли-то вам предлагали?

– Да собственно, ничего и не предлагали, только ввод на эпизод в постановку «Вам 22, старики!» по пьесе Эдика Радзинского. Ничего другого не играл, поэтому все мое внимание занимало кино. А потом мне вдруг предложили сыграть Лермонтова. Состоялась премьера – мы поехали на гастроли. Но туда пришла телеграмма – меня вызывали на главную роль в фильме «Чистые пруды». И я охотно согласился, передав своего Лермонтова другому актеру, поскольку кино шестидесятых невозможно было сравнить с тем, что я видел на сцене. А вскоре в театр пришел Анатолий Васильевич Эфрос.

– Как известно, гениальному Эфросу в вашем театре не повезло: через три года его перевели на Малую Бронную...

– Да, действительно городскому начальству он стал неугоден, и его перевели в другой театр, и вместе с ним ушла большая часть актеров – смело могу сказать, лучших, ведущих мастеров сцены. Таким образом, театр, созданный Эфросом за три года, погиб на наших глазах. И ведь было чему погибать, поскольку Анатолий Васильевич в корне перестроил всю систему – и это касалось всего театра, а не только людей, занятых в каком-то спектакле. Например, репетиции стали проходить, как этюды по пьесе. Эфрос всегда говорил: «Вы давайте сами предлагайте, пробуйте». Этим самым он делал актера свободным на сцене. Не было режиссерского диктата, и потому мы тянулись к нему – подражали, говорили, как он, даже манеры его переняли. А для меня этот период был настоящим взлетом, ведь при Эфросе я сыграл сразу две главные роли, о которых говорила Москва, – это были роли в спектакле «До свидания, мальчики!» и «Мой бедный Марат».

Опубликовано в номере «НИ» от 27 сентября 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: