Главная / Газета 27 Сентября 2012 г. 00:00 / Культура

Обломки кораблекрушения

Литовский театр устроил в Ярославле настоящую «Бурю»

ОЛЬГА ЕГОШИНА, Ярославль

В программе XIII Международного Волковского фестиваля – такие столичные хиты, как «Рассказы Шукшина» Алвиса Херманиса и «Таланты и поклонники» Миндаугаса Карбаускиса. Пермский театр «У моста» показывает «Женитьбу» Гоголя, а итальянские актеры пародируют средневековую постановку театра марионеток. Столичные критики потянулись в Ярославль смотреть «Миранду» Оскараса Коршуноваса – фантазии на темы «Бури» Уильяма Шекспира (ОКТ/ Городской театр Вильнюса).

Режиссер делает акцент на истории Миранды.<br>Фото: САЙТ ВОЛКОВСКОГО ТЕАТРА
Режиссер делает акцент на истории Миранды.
Фото: САЙТ ВОЛКОВСКОГО ТЕАТРА
shadow
Наверное, какой-нибудь психолог обнаружит фрейдистскую подоплеку в зацикленности наших 40–50-летних режиссеров на эпохе застоя. Объяснит, почему действие любой пьесы они переносят в знакомый антураж малогабариток, старательно воспроизводя предметы и приметы времени, когда мама была молодой, из радиолы гремела Пугачева, на телеэкране белыми облаками плыли балерины, а елочные игрушки были настоящими. Волшебный остров Просперо у Оскараса Коршуноваса расположился в квартирке, знакомой до слез, до прожилок на кактусах и корешках книг, стоящих в шкафах из ДСП, громоздящихся в связках на полу, лежащих на радиоле, откуда победно гремит: «А я в любовь, как в море, бросаюсь с головою». А с книжного шкафа на всех смотрит хмурый Чюрленис.

Тихий алкоголик живет со своей взрослой дочкой-инвалидом, носит ее на руках в спальню, кормит с ложечки, варит кашу, чуть не устроив пожар... Когда дочка капризничает, плюется кашей, швыряет книжки, колотит фигурой по шахматной доске, отец читает ей о тезке, принцессе Миранде, устраивая бурю из подручных средств. Радиопомехи создают звуковой эффект шквала, дым из кухни поможет достоверно представить панику. Морская раковина с полки протрубит сигнал матросам. А отец (Повилас Будрис), повинуясь просьбам дочки, будет показывать, каким был его добрый Гонзало, наделяя его то интонациями Михаила Горбачева, то жестом затягивающегося сигаретой Эймунтаса Някрошюса.

У Някрошюса Будрис играл паука-Полония в «Гамлете», неотвратимо запутывавшегося в собственных хитросплетениях. Играл Бога в «Фаусте»: усталый Бог-крестьянин вращал мельничное колесо нашей Вселенной и с удовольствием прерывался поболтать с Мефистофелем о грехах людского рода. Здесь прекрасный актер несет на себе весь спектакль, рисуя интонацией одних шекспировских персонажей и перевоплощаясь в других. Он вылетает из двери чудищем-Калибаном, похожим на похотливого павиана, и тут же молниеносно превращается в изнеженного плейбоя Фердинанда, то и дело поправляющего темные очки и томно закатывающего глаза к небу. Невозможно представить себе другого исполнителя Просперо, но уже в Петербурге в «Миранде» будет занят другой актер.

Больная девушка мало интересуется вязью шекспировского сюжета, требуя скорее пролистать страницы к встрече Миранды с Фердинандом, и отец выполняет пожелание дочки, лихо выбирая из пьесы Шекспира только сцены с Мирандой. Оттого зрителям, не знакомым с шекспировской пьесой, сюжет литовской Миранды понятен мало или даже непонятен вовсе.

Коршуновас здесь обращается к публике, не только знающей Шекспира, но искушенной в разнообразных трактовках, могущей отдать должное летучему юмору режиссерской фантазии. «Миранда» – спектакль для зрителей, способных оценить и блеск технических решений, простых и эффектных, и неожиданность трактовок, и плотную бытовую среду, легко трансформирующуюся в сказочное пространство.

Являющийся в раскатах молнии Ариэль, чье присутствие заставляет корчиться, как от разрядов электрического тока, его хозяина. Шланг пылесоса, изображающий детородную мощь Калибана. Неожиданная интонация, с какой Миранда заклинает Фердинанда: «ВОЗЬМИ МЕНЯ! ВОЗЬМИ МЕНЯ!!! – и потухшим голосом добавляет для него, так ничего и не понявшего, – с собой...»

Для ярославской публики встреча с «Мирандой» стала испытанием. Кто-то выходил из зала, кто-то пытался вслух комментировать происходящее, у кого-то вырывались смешки в самых лирических местах. Было физически ощутимо, как спектакль преодолевает сопротивление, как актеры «берут» зрительный зал, как штангист выжимает перегруженную штангу. И странным образом все эти неблагоприятные предлагаемые обстоятельства работали на атмосферу спектакля, на историю волшебного острова, который не спасает своих обитателей.

Все больше дрожат руки, и вот уже разливается налитый очередной стаканчик водки. Все сложнее играть веселье и силу. Все сложнее делать вид, что все в порядке, что все идет как надо, когда жизнь давно проиграна и подошла к последней черте...

Просперо (Повилас Будрис) опускается в кресло. Короткая судорога. Неестественно запрокинутая голова... В дверях комнат белым видением возникает девочка-душа-балерина, вечная Миранда...

Опубликовано в номере «НИ» от 27 сентября 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: