Главная / Газета 13 Июня 2012 г. 00:00 / Культура

Эльф с сигаретой

Опера «Сон в летнюю ночь» оказалась вполне «вегетарианской»

МАЙЯ КРЫЛОВА

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко выпустил премьеру оперы «Сон в летнюю ночь». Спектакль, к которому заранее было приковано общественное внимание, поставил режиссер Кристофер Олден. Во время и после показа никто не кричал «долой» или «позор»: наоборот, публика наградила постановку долгими аплодисментами.

На сцене – громадное здание закрытой школы, больше похожее на застенок.<br>Фото: С САЙТА ТЕАТРА
На сцене – громадное здание закрытой школы, больше похожее на застенок.
Фото: С САЙТА ТЕАТРА
shadow
В опере Бриттена, написанной в 1960 году, участвует детский хор. И только ленивый не знает, что выпуск «Сна» (копродукция Английской национальной оперы и московского Музыкального театра) оказался под угрозой из-за письма некой гражданки, от имени родителей обвинившей спектакль во всех мыслимых и немыслимых грехах, прежде всего в педофилии и наркомании. Гражданка (как оказалось, несуществующая) напирала на то, что зрелище развратит детей. Театру пришлось приложить много сил, чтобы доказать обратное. Вот и в вечер премьеры с последствиями письма разбирались буквально до третьего звонка. Директор Владимир Урин еще раз подтвердил: да, это вариант «абсолютно взрослый, но всего того, что написано в письме, в спектакле нет». Музыкальный театр не занимается провокациями, он «не пропагандирует, а исследует проблемы», в наиболее острые моменты детский хор на сцене отсутствует, а на сайте театра написано, что постановка не рекомендуется детям до 14 лет. Урин рассказал, что некоторые представители СМИ, пребывая в поисках жареных фактов, звонили и спрашивали: «Как к вам проехать?» «Большие знатоки театра», – саркастически добавил директор. Потом к журналистам вышел режиссер Олден, который поведал: его спектакль «серьезный, трезвый, жесткий и сложный», и создан он на тему «какова жизнь, если тебе 13–14 лет?» Перенос действия в английскую школу для мальчиков и эмоциональная интенсивность отношений «учитель-ученик» навеяны реальной биографией Бриттена. «Невинность детей и замысловатость взрослых, опасности закрытых школ», – уточнил Олден.

На сцене – громадное здание учебного заведения, похожее на застенок (гамлетовское «весь мир – тюрьма» явно вдохновляло сценографа Чарльза Эдвардса). В школьном дворе происходит большая часть действия. Сюда приходит бывший питомец школы Тезей (он же – Пэк в детстве). Воспоминания захлестывают его, как сон, тем более что есть привычка топить тоску в сигарете с «травкой» (аналог шекспировского дурманного цветка). Во сне воспроизводятся детские истерики, фобии и комплексы, рискованные сексуальные фантазии подростка, образы любимых и ненавистных педагогов, среди которых Оберон и Титания, тоже страдающие душевной и физической неудовлетворенностью. Соученики Пэка – Елена, Гермия, Деметрий и Лизандр – путано разбираются со своим либидо. Внешний стержень действия – рыдающая ревность Пэка к мальчику, которого вполне платонически отличает повелитель эльфов, то есть школьников. Внутренний смысл – тревожное бытие людей, которые, как в жизни, далеки от идеала. Скрытые за фасадом принятых норм проблемы детей и взрослых – тема Олдена, кстати, находящая подтверждение в эмоционально неоднозначной партитуре Бриттена. Все это происходит лет 60 назад: школьные работники низшего звена разыгрывают фарс про Пирама и Фисбу, пародируя мелодраматические оперы Верди под портретом молодой королевы Елизаветы Второй.

Олден сделал тщательно выверенный спектакль, в котором нет режиссерской «воды» и пустых мест: действие напряжено как пружина, мизансцены требуют зрительского вникания, а смыслы раскрываются по мере развертывания целого. Это «весьма трагическое увеселение», как говорит один из персонажей «Сна». Постановка психологически неудобна для любителей легкого отдыха в театральном кресле, хотя с музыкальной точки зрения театр одержал бесспорную победу. Оркестр под управлением британского дирижера Уильяма Лейси играл свежо и пластично, выявляя завораживающую пряность музыки Бриттена. Певцы от мала до велика радовали вокалом. Особенно запомнились контртенор Артем Крутько (Оберон), четверка запутавшихся любовников (Артем Сафронов, Лариса Андреева, Дмитрий Зуев и Мария Пахарь), ткач Основа (Антон Зараев) и Флейта-Фисба (Сергей Балашов). Детский хор показал, что родители большинства хористов не зря отказались поддержать донос.

На премьере думалось, что истоки массового негодования кроются не в моральной раскованности постановщика. Это лишь повод, чтобы выразить возмущение актуальной оперной режиссурой и – шире – современным театром и современным искусством. Подобное постоянно слышишь на выставках художников, даже признанных классиками XX века. Смотрит человек на картину Пикассо и возмущается: отчего у женщины на портрете два носа, а профиль и анфас перепутаны? Ну издеваются над нами! Что касается конкретно этого «Сна» и предъявленных ему обвинений, то суть дела выразил оперный деятель Алексей Парин: это «вегетарианский спектакль», сказал он журналистам. Назначенные московским комитетом по культуре эксперты были согласны. Правда, начальник отдела Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков Елена Каткина от экспертизы уклонилась, не решившись принять на себя ответственность. «Это не опасно для детей», – заявил глава театра «Геликон» Дмитрий Бертман. «Стукачи почувствовали, что наступило их время. Опомнитесь!» – призвал худрук Детского музыкального театра имени Сац Георгий Исаакян. По его мнению, «унизительного судилища одного из лучших театров России» можно было бы избежать, если бы московский комитет по культуре «сразу порвал» фактически анонимное письмо.

Опубликовано в номере «НИ» от 13 июня 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: