Главная / Газета 12 Марта 2012 г. 00:00 / Культура

Фотоувеличение

На Фотобиеннале показали криминальные снимки из Америки

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

Пользуясь заветами дадаистов и концептуалистов насчет того, что любой предмет при правильном раскладе может оказаться произведением искусства, западные кураторы не устают «открывать шедевры» среди миллионов архивных снимков. Швейцарский куратор Тобиа Беццола достал из полицейского архива Лос-Анджелеса сотню негативов 1920–1950-х годов, сделанных фотографами-криминалистами на местах преступлений. Теперь их предлагают оценивать не как документы, а как художественные достижения.

shadow
Если бы сюжет большинства снимков не был столь страшным и трагичным для их героев, можно было бы восхититься остроумием истории: то, что происходило на голливудской киностудиях, перенесено в реальность – Лос-Анджелес стал огромной площадкой для фильма-нуара. Тут тебе и картинно лежащие гангстеры в шляпах, и неторопливый сбор показаний у свидетелей, застывших в драматических мизансценах, и жертвы нападений, снятые с бесстыдной откровенностью. Поневоле начинаешь задумываться: кто на кого повлиял? Образы «фабрики грез», где многие из полицейских фотографов подрабатывали на кастингах, или, наоборот, сценаристы и художники, наглядевшись в городе на сцены убийств и ограблений и начитавшись криминальной хроники, дословно переносили на экран детали преступлений?

Так или иначе кураторы предлагают восхититься изобретательностью и артистичностью криминальных снимков. Вот почти концептуально разломанный молоток – улика и орудие преступления, а вот неведомый фотограф изощрился и наложил изображение покореженной машины на жертву аварии (получился дадаистский коллаж). К слову, каждое фото кураторы снабдили своими комментариями. Иногда они описывают преступление там, где его очевидно не наблюдается. Вот, например, сцена в парикмахерской: брадобрей бреет очередного посетителя. Оказывается, некоторое время назад здесь произошел грабеж, но пока ждали полицию, владелец салона решил не терять времени – бизнес не любит простоя. Иногда, впрочем, от аннотаций приходишь в оторопь: сцену с трупом на железнодорожных путях прокомментировали, словно авангардную картину (типа фотограф снимал эффектные линии забора, рельсов и фигур). Что бы там ни говорилось о красоте кадра, но на рельсах – не манекен, а реальный человек с отрезанной поездом головой.

Когда рассматриваешь вроде бы невинные кадры и понимаешь, что за каждым стоит нечто страшное, поневоле думаешь о нехорошей природе фотографии. В том смысле, что каждое фото, независимо, где и когда снятое, – это место преступления. Ведь сколько раз в голливудских картинах мы видели такой кочующий сюжет: смотрит детектив на невинный снимок – и видит в нем преступника, жертву или разгадку криминальной тайны. Поэтому даже семейный портрет при определенном ракурсе превращается в улику. Камера, будучи крайне объективной, становится идеальным оружием. Когда это ружье выстрелит – сразу же (как в случае с полицейским делом) или лет через пятьдесят, – никто не знает. Но лучше поменьше попадаться ему на прицел.

Опубликовано в номере «НИ» от 12 марта 2012 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: