Главная / Газета 29 Ноября 2011 г. 00:00 / Культура

По рельсам страсти

Изабель Юппер изменила путь «Трамвая»

ОЛЬГА ЕГОШИНА, Париж

Постановка известного польского режиссера Кшиштофа Варликовского по пьесе Теннесси Уильямса «Трамвай «Желание» в парижском «Одеоне» стала одной из самых успешных премьер театра последних сезонов. Изабель Юппер сыграла одну из своих лучших ролей на сцене, а польский актер Анджей Хыра сумел успешно вписаться в ансамбль «Одеона» и, не зная французского языка, с голоса выучить роль Стенли Ковальского. Спектакль уже объездил все европейские фестивали, но до России пока не добрался (этой осенью не сложился его приезд на московский «Сезон Станиславского»).

Наряд Бланш (Изабель Юппер) готов в любую минуту соскользнуть с плеч.<br>Фото: THEATRE-ODEON.RU
Наряд Бланш (Изабель Юппер) готов в любую минуту соскользнуть с плеч.
Фото: THEATRE-ODEON.RU
shadow
Тема незаурядной личности, чьи попытки жить по собственным правилам неизбежно кончаются крушением, – одна из постоянных в творчестве Кшиштофа Варликовского. В «Диббуке», в «Круме», в «(А)полонии» он снова и снова показывает, как жизнь обламывает, унижает, уничтожает «гордого человека», как не прощает ни одной черты, возвышающей над уровнем посредственности, – будь то гордость Агамемнона, писательская одаренность Крума или сексуальная притягательность Бланш Дюбуа. Эту пьесу Уильямса ставят особенно часто (иногда по два раза в сезон), но такой Бланш, какой ее сыграла Изабель Юппер, – видеть не доводилось.

Одна из самых умных и изысканных актрис Франции наделила героиню Уильямса непостижимым сочетанием почти болезненной хрупкости и неотразимой чувственной силы, страшной в своей обнаженности. Тонкая фигурка на высоченных каблуках мечется по сцене, хриплый голос молит и дразнит, нервная порывистость каждого движения выдает постоянную внутреннюю дрожь, в которой равно ощутимы и испуг, и неотступное желание.

Бланш появляется в доме сестры Стеллы уже больная, разбитая физически и душевно: кожа зудит так, что ее хочется соскрести с себя, кружится голова. Тошнота поступает к горлу. Сразу после знакомства со Стенли она бежит к унитазу: ее выворачивает наизнанку.

Постоянный соавтор режиссера художница Малгожита Щенсняк выстроила на сцене «Одеона» разные уголки дома семьи Ковальских: огромная супружеская кровать на авансцене, уголок гостиной с диваном, огромный боулинг с кеглями, где упражняется Стенли. А за стеклянными стенами второго этажа расположились ванная и туалет. В этом доме все на виду: любят, ссорятся, переодеваются (вплоть до самых интимных подробностей женского туалета) – все на чужих глазах.

Бланш – Изабель Юппер (согласно ремаркам Теннеси Уильямса) то и дело меняет наряды, которые для спектакля создали дома моды Сен-Лорана и Диора. Ослепительные костюмы – короткие платья, коктейльные платья, строгие костюмы для визитов. «Оперение» этой райской птички выглядит роскошно, но при этом каждый наряд, кажется, готов соскользнуть с тела, обнажить его. Платья каждой складкой подчеркивают, что готовы вот-вот соскользнуть с плеч, открывая жаркое, жадное тело.

Кшиштоф Варликовский никогда не боялся откровенного изображения жизни тела и его желаний. В спектакле «Одеона» чувственная природа отношения полов показана во всей ее неприкрытой наготе. Супружеские забавы Стеллы и Стенли показаны более чем откровенно: и медленные ласки, и бурные стычки. После драки, перешедшей в радостный секс, – обнаженная Стелла стоит на краю авансцены, и все ее прекрасное тело разрисовано цветами как следствием ночи любви. Бланш ругает сестру за терпимость, издевается над ее чувственностью, оскорбляет ее и… смертельно завидует, вдруг аккуратно опустившись на колени и прижавшись на минуту к сестринскому лону…

Натуралистические детали и сцены сочетаются в постановке Варликовского с откровенно-театральными выходами певицы Ренаты Джетт (московские зрители ее помнят по «(А)полонии»); ее низкий голос, песни, резкие выходки клоунессы и прямые вопросы в зал резко переключают тональность спектакля в иной регистр. Той же цели отстраняющего переключения служат многочисленные цитаты из целого веера разнородных классических текстов: от «Пира» Платона до «Дамы с камелиями» Дюма, от «Эдипа в Колоне»» Софокла до «Саломеи» Оскара Уайльда.

История о погубленной жизни нежной и чувственной Бланш Дюбуа осмысляется в сопоставлении разных голосов и мыслей, осложняется дополнительными мотивами и темами. Уильямс написал о мужской жестокости польского варвара, уничтожившей несчастную, не умеющую защищаться аристократку из южных штатов. Кшиштоф Варликовский поставил спектакль о жестокости страсти, в которой все палачи и жертвы… Сняв по требованию наследников Уильямса слово «Желание» из название пьесы, Кшиштоф Варликовский поставил спектакль именно о желании: о его силе, жестокости и неумолимости.

В финале на экране крупным планом искаженное лицо Бланш, уходящей в руки санитаров из сумасшедшего дома. А на авансцене на коленях перед диваном, где она только что лежала, стоит Стенли Ковальский – Анджей Хыра, уткнувшись лицом в слабый след ее тепла…

Опубликовано в номере «НИ» от 29 ноября 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: