Главная / Газета 2 Ноября 2011 г. 00:00 / Культура

Червь сомнения

К своему юбилею Роман Виктюк снова поставил «Коварство и любовь»

КСЕНИЯ ЛАРИНА

Роман Виктюк не изменяет своим традициям вот уже много лет: к каждому своему дню рождения он делает себе подарок в виде нового спектакля. Премьерой драмы «Коварство и любовь» режиссер отметил свое 75-летие на сцене Театра имени Моссовета. Попытался закольцевать судьбу и вернуться в далекую юность, в ту пору, когда текст Шиллера вызывал у режиссера только лирические ассоциации.

Черно-белое металлическое убранство сцены и зловещий грим персонажей превращают драму Шиллера в жесткий треш.<br>Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
Черно-белое металлическое убранство сцены и зловещий грим персонажей превращают драму Шиллера в жесткий треш.
Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
shadow
Романтическую драму Шиллера Виктюк впервые поставил в 1970 году в Тверском (тогда Калининском) ТЮЗе. Поставил, как он сам шутит, «к столетию Владимира Ильича Ленина». Узнав о намерениях молодого режиссера, местное начальство тут же вызвало его в обком партии. Длинноволосый блондин в красном польском пиджаке грациозно выскочил на трибуну и без тени смущения заявил ошеломленным членам партии, что поставить «Коварство и любовь» ему завещал… Владимир Ильич Ленин. В доказательство он привел цитату из письма Клары Цеткин Надежде Константиновне Крупской, где Клара сообщает Наде, что «Володя мечтает, чтобы первой культурной акцией советской власти стала постановка драмы Шиллера «Kabale und Liebe»… Весь этот бред обкомовские работники выслушали в гробовом молчании, но возразить им было нечего: так драма Шиллера была разрешена к постановке к юбилею вождя.

Видимо, руководствуясь ностальгическими чувствами, Роман Григорьевич решил повторить этот подвиг спустя сорок лет. От романтизма Шиллера не осталось и следа – Виктюк сделал жесткий трэш о цинизме и подлости мира, об искушении предательством, о том, как философия червяка разъедает сердца и души и превращает людей в агрессивных, безжалостных животных, лишенных сострадания и веры.

Черно-белое металлическое убранство сцены, зловещий грим персонажей, сапоги на толстой подошве, затянутые черными платками головы, лающая немецкая стилистика речи под аккомпанемент то группы «Раммштайн», то Марики Рекк – вот главные образы этого лязгающего, оглушающего спектакля (художник Владимир Боер). Главного интригана по имени Вурм Виктюк разрезал пополам – получились два червя (в переводе с немецкого «Вурм» – «червяк»), которые и управляют самыми темными, низкими инстинктами человеческой природы. Червяки проникают внутрь каждого героя и потихоньку начинают грызть его изнутри. Пораженные червями люди на глазах меняют свой облик, превращаясь в бесчувственных прагматичных монстров, для которых самыми ценными из человеческих проявлений остаются лишь ненависть, алчность, властолюбие.

Юный Фердинанд (Игорь Неведров) с этим искушением не справляется и, зараженный червивостью, убивает свою возлюбленную путем отравления принесенного ею лимонада. Единственная чистая душа спектакля – Луиза (Евгения Соляных) – до самого конца будет бороться за Фердинанда, но так и не сможет выдрать его из цепких червивых объятий.

Действие начинается стремительно, стремительно несется сквозь лязганье дверей и шум времени, подстегивается пронзительными зонгами вместо привычных монологов, и накрывается огромной нависшей над сценой рубахой-саваном, погребая под собой всех участников. Бог словно отказывается от сотворенного им.

Идея Виктюка считывается очень быстро – жесткий агрессивный напор современного мира выталкивает на поверхность людей совершенно случайных, не способных ни к самопожертвованию, ни к любви. Им неведомы ни стыд, ни раскаянье, они раздирают этот мир на части как гиены, делят между собой добычу и безжалостно расправляются с теми, кто встает у них на пути.

Жанр спектакля, как определил его режиссер, – «судебное разбирательство». На сцене есть и преступники, и жертвы, и даже орудия убийства. Но нет ни адвокатов, ни обвинителей, как, собственно, нет и самого суда. Видимо, основную долю ответственности за происходящее Виктюк перекладывает на зрителей, требуя от них единственно правильного вердикта. Но тут-то и главная ловушка, в которую заманивает нас режиссер – заманивает червяками, как рыбу. Вряд ли кто из сидящих в зале сможет дать четкие ответы на вопросы: что с нами происходит и кто в этом виноват? Уж слишком глубоко заполз червь сомнения – сомнения в собственной непогрешимости.

Насколько удачной будет судьба новой работы Мастера – сказать трудно. При всей динамичности и ясности концепции спектакль грешит однообразием сценических приемов и явными ошибками в кастинге. У Виктюка хорошая, ладная труппа, где есть свои безусловные лидеры. В «Коварстве» прекрасно работают эксцентричные, музыкальные Александр Дзюба (Президент) и Екатерина Карпушина (фон Кальб), трогательный, глубокий Олег Исаев (Миллер), очень подробная, эмоционально открытая Людмила Погорелова (леди Мильфорд)… Но выбор актеров на центральные роли – Фердинанда и Луизы – по меньшей мере обескураживает. Игорь Неведров очень старается соответствовать статусу главного героя, и вроде все у него для этого есть – и внешность, и темперамент, и голос. Роста вот только не хватает, творческого роста, не хватает умения и сценического ума, который весь ушел в восторженное самолюбование. Получился такой «недо-фердинанд» с большими амбициями, который в течение двух часов пытается доказать всем, что он тут главный.

А главный-то вон тот, на дальнем плане, с черными рукавами вместо рук, перекатывающийся по сцене, словно ртуть, и обволакивающий своим чувственным голосом каждый сантиметр сцены и зала. Вот смотришь на него и понимаешь, что такое Артист – который и в роли «третьего гриба» притягивает к себе внимание. И когда он выходит на сцену – все остальное теряет всякий смысл. Дмитрий Бозин может сыграть все, даже и полчервяка. И кому от этого лучше?

Опубликовано в номере «НИ» от 2 ноября 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: