Главная / Газета 7 Октября 2011 г. 00:00 / Культура

Умереть легко

Новый фильм Гаса Ван Сента рассказывает о том, что любовь слабее смерти, но сильнее страха

Виктор МАТИЗЕН

Вышедшему в российский прокат фильм Гаса Ван Сента «Не сдавайся!» (в оригинале – Restless) лучше было бы дать название «Не бойся». Ведь речь в нем идет не о борьбе с неизбежностью конца, а о приятии того, чего нельзя избежать.

КАДР ИЗ ФИЛЬМА «НЕ СДАВАЙСЯ»
КАДР ИЗ ФИЛЬМА «НЕ СДАВАЙСЯ»
shadow
Промоутеры этой картины, надо думать, испытывали немалые трудности с ее аннотированием. Не напишешь же в рекламном буклете: «Испытывающий болезненный интерес к панихидам и похоронам депрессивный юноша, едва выживший после автокатастрофы, в которой погибли его родители, встречает на кладбище девушку с раком мозга в последней стадии, и между ними зарождается любовь до гроба». Между тем это описание совершенно точно передает сюжет картины, снимать которую опытные продюсеры пригласили режиссера, чьи предыдущие картины – «Слон» и «Параноид парк» – свидетельствуют об умении проникать в мир подростков. Что же до самого Ван Сента, то едва ли сочиненная Джейсоном Лью нехитрая и до крайности сентиментальная история представляла для него большой интерес, но, похоже, поставила перед ним чисто профессиональную задачу. С одной стороны, не оттолкнуть своих продвинутых поклонников, ожидающих от него нетривиального подхода и оригинальных решений. С другой – «попасть» в целевую группу фильма, состоящую главным образом из девушек пубертатного возраста, далеких от понимания режиссерских тонкостей, но готовых уронить слезу сочувствия умирающей героине. Иными словами, найти золотую середину меж двух стульев.

В соответствии с этим конструируется стиль картины – осенняя цветовая гамма, скупая, но выразительная игра главных исполнителей, отвечающие внутреннему состоянию героев костюмы, умеренное давление на слезные железы зрителей и – последнее по счету, но не по важности – дистанцирующий юмор, более английский, нежели американский. Хотя совсем обойтись без банальностей не получается – подводит то «салатный» монтаж в виде мелко нарезанных кадров, запечатлевших встречи героев, то слишком задушевная музыка, пытающаяся форсировать зрительские эмоции.

Генри Хоппер (сын известного актера и режиссера Дэнниса Хоппера) деликатно исполняет роль замкнувшегося в себе юноши Еноха, чей круг общения ограничивается призраком японского летчика-камикадзе Хироши. Друзья играют в морской бой (во что же еще?) и обмениваются шутками насчет самолета широко известной нынче марки, на котором летал японец. «Ты что же, разбил «Мицубиси?» – спрашивает Енох. «Всего один раз», – скромно отвечает Хироши, не уточняя, куда именно врезался его истребитель. Дело в том, что в фильм вставлены документальные съемки американской ядерной бомбардировки Японии, но отсутствуют съемки, в которых японские летчики-самоубийцы атакуют американские корабли. Отсутствуют потому, что могли бы напомнить о воздушной атаке исламских камикадзе на здания Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года.

При всей важности роли Еноха, главным героем фильма все же является Аннабель в исполнении Миа Васиковски («Алиса в Стране чудес»), спокойно встречающая смерть и помогающая своему возлюбленному справиться с депрессией. При этом укреплению ее духа способствует не кто иной, как Чарльз Дарвин, благодаря которому она усвоила натурфилософский взгляд на экзистенциальные проблемы. Человеческая жизнь – всего лишь точка на временной оси (в полном согласии с песней «есть только миг между прошлым и будущим – именно он называется «жизнь»), а ее субъективная продолжительность зависит от насыщенности: можно и за оставшийся до конца месяц прожить целый век. Так режиссер, напоминая зрителям о бренности человека, устами Аннабель учит их быть готовыми отойти в мир иной – даже в том случае, если вместо него нас ожидает черное ничто.

Рассуждения Аннабель о смерти чем-то напоминают гамлетовские, в которых датский принц говорит о посмертном путешествии короля по кишкам нищего. В частности, она с воодушевлением рассказывает о червячках, рождающихся в мертвой человеческой плоти из яиц, отложенных заботливыми самками-червихами. Однако некрореализмом тут не пахнет – камера вообще избегает натуралистических деталей, выключаясь как раз в те моменты, которые могли бы смутить зрителей неблагопристойностью смерти.

Интересно, что на американских рецензентов режиссерские ухищрения Ван Сента не подействовали: они припомнили «Историю любви» и еще ряд фильмов в таком же роде, назвали картину «мучительно-приторной», «банальной» и «потворствующей аудитории». Наши критики оказались мягче: «визионерский шедевр», «поэма о трепетной юности», «трогательное, тонкое и вместе с тем простое кино» и т.д.

Согласны все лишь в том, что кастинг безупречен как с точки зрения ценителей актерской игры, так и с точки зрения обычных зрителей, которым предоставляются все возможности отождествления с героями.

Опубликовано в номере «НИ» от 7 октября 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: