Главная / Газета 7 Июня 2011 г. 00:00 / Культура

Перешить судьбу

Новая сцена МХТ примерила «Шинель»

ОЛЬГА ЕГОШИНА

Похоже, лед, как любил повторять незабвенный Остап Бендер, действительно тронулся, господа присяжные заседатели. И молодые режиссеры из фантомов критических статей стали реальностью столичного театрального быта. К уже вошедшим в наш обиход фамилиям «подающих надежды» можно добавить новую – Антона Коваленко, только что поставившего на Новой сцене МХТ имени Чехова гоголевскую «Шинель».

Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
shadow
Повесть Гоголя часто привлекает внимания театров, и сейчас в столице можно найти самые разные варианты постановок классического текста, из которых лучший – спектакль Валерия Фокина с Мариной Нееловой в роли Башмачкина. В спектакле «Современника» Валерий Фокин решительно отстранил весь бытовой антураж гоголевской повести, оставив за скобками все бытовые подробности, столь любовно выписанные Гоголем. Выпали и забылись коллеги по департаменту и портной Петрович с его круглой табакеркой и женой, носящей чепчик, старуха-хозяйка и значительное лицо, сбитое с толку полученным генеральским чином…

В постановке МХТ все эти описания, черты, детали и подробности, которые составляют собственно гоголевский юмор и быт, своеобразие и особицу, – укрупнены, тщательно подчеркнуты, любовно обыграны. Резвится тройка чиновников, они же униформисты, они же ведущие спектакля, – перебивая друг друга, спешат рассказать: почему героя назвали Акакием и как бедная мать испугалась имен из святок, вынужденная выбирать между Моккием, Соссием, Хоздазатом, Трифилием, Дулой и Варахасием... Артем Быстров, Валерий Трошин и приглашенный прекрасный саратовский артист Валерий Малинин играют, безошибочно чувствуя и авторское слово, и ритм музыкальной ткани спектакля, где проза легко переходит в стихи или песню, а песня в дробь каблуков… Не раз обращавшийся к Гоголю, Антон Коваленко сделал зримой музыкальную стихию прозы классика, не потеряв ни запятой авторского текста, умело передавая наслаждение от всех инверсий, нагромождений эпитетов и неожиданных островков печали среди разгула юмористической стихии.

Роли «второго плана» здесь сыграны, спеты и станцованы ярко и выпукло. Колоритен портной Петрович (чудная работа Валерия Хлевинского). Хороша его немка-жена, актриса Юлия Чебакова здесь играет обе женские роли: и приземистую злобную бабу, лопочущую по-немецки, и квартирную хозяйку Башмачкина – молодую, светлую, нежно выпевающую торжественным речитативом: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых»…

От своего учителя Камы Гинкаса Антон Коваленко унаследовал умение немногими деталями создавать натуралистически точную картину быта. В «Шинели» портной сидит за внушительной швейной машиной «Zinger» c ножным приводом и откидывающейся крышкой-столиком; его жена носит самый гоголевский из всех возможных чепчиков, а новая шинель Акакия Акакиевича и впрямь радует ровностью стежка и красотой кроя. От Гинкаса же – умение всю эту достоверность взорвать двумя-тремя рассчитанными ударами. Вот Башмачкин достает заветную копилку, роль которой исполняет ночной горшок, в котором звенят бубенцами монеты… А вот Валерий Малинин влезает внутрь одной из трех гигантских шинелей, свободно порхающих над сценой и оборачивается Значительным лицом. Меняется и походка, и осанка, и голос, возвышающийся до трубного звука. От такого распекания немудрено и впрямь заболеть горячкою, как бедный Башмачкин.

Сейчас самое время сказать о главном герое спектакля Акакии Акакиевиче Башмачкине, которого играет Авангард Леонтьев… Но проблема в том, что сказать о нем решительно нечего. Мы практически не наблюдаем персонажа, простодушного, робкого, умеющего быть счастливым в своей конуре со своим переписыванием, а видим любимого и знакомого актера, едкого, умного, властного. Как сквозь прорехи из старого капота просвечивало тело Акакия Акакиевича, так сквозь «платье роли» мы все время видим Авангарда Леонтьева, что весьма сильно кренит и искажает и гоголевский сюжет истории о «маленьком человеке», и режиссерский замысел спектакля.

Что поделаешь, роли отнюдь не всегда рождаются к назначенному сроку премьеры. Остается надеяться, что, вжившись в персонажа, Авангард Леонтьев сумеет отойти от себя, забыть о наработанных комических приемах (здесь только мешающих), проникнуться самочувствием канцелярской мыши, в редкие минуты слабо попискивающей: «Что вы меня обижаете?», а после смерти вдруг явившейся фигурой мстителя за всех страждущих и обиженных. И тогда спектакль обретет завершенность и цельность, а точно пошитая режиссером «Шинель» – своего героя.

Опубликовано в номере «НИ» от 7 июня 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: