Главная / Газета 12 Апреля 2011 г. 00:00 / Культура

Почему президент любит инноваторов, а я не очень

Ольга ЕГОШИНА
shadow
Слово «инновация» активно вошло в государственный волапюк и в нашу жизнь (инновационная система образования Фурсенко, инновационные реформы в армии Сердюкова и т.д.) Все умножается как в дурном сне – ряд инноваторов-губернаторов, вице-спикеров-инноваторов, инноваторов-глобализаторов, инноваторов-утилизаторов, инноваторов-модернизаторов… Честное слово, видела в Сети даже «инноваторскую» ассенизацию (может, осуществилась, наконец, мечта деревенского Кулибина из «Ивана Чонкина» Войновича и научились из дерьма гнать самогон?)

Поэтому не стоит удивляться, что, услышав «инновация», произнесенное в непосредственной близости, рядовой гражданин нашей страны рефлекторно лезет в карман, проверяя на месте ли кошелек. А потом исследует дензнаки примерно с тем же выражением на лице, с каким инспектируешь содержимое сумочки после общения с очередным шарлатаном, предлагающим тебе вступить во владение философским камнем или эликсиром вечной жизни... А услыхав про очередную инновацию с очередной высокой трибуны, православные крестятся, остальные сплевывают, и никто не сомневается, что налогоплательщиков снова ждет разводка. Нигилизм дошел до того, что если тебе хочется обругать какого-нибудь деятеля, то вовсе не обязательно обзывать его «козлом», а можно просто обозначить «инноватором» (благо многие себя сами так и определяют).

Строгие лингвисты обозвали «инновацию» словцом-паразитом, облыжно пролезшим в наш могучий русский язык благодаря растущей безграмотности его носителей. Не берясь спорить со специалистами по вопросу возникновения слов-сорняков, я бы все-таки заступилась за неуклюжего уродца «инновацию», со всеми наростами, которыми оно обросло. По мере складывания узуса в русском языке со словом «инновация» произошло превращение, теми же лингвистами убедительно проанализированное и описанное. Согласно их наблюдениям, «при использовании почти полностью совпадающих слов в одном из них обязательно произойдет какая-то замена смысла». Вот и с «инновацией» эта замена смысла постепенно произошла. «Инновация» теперь явно разошлось со словом-близнецом «новация» (или со словами-синонимами нововведение или новшество), а стало обозначать нечто государственно внедряемое.

Инновации во всех сферах жизни сейчас внедряются активнее, чем кукуруза при Хрущеве, примерно с тем же эффектом и тем же энтузиазмом народонаселения. Скромный пример из близкой автору сферы. Московские завлиты жалуются, что зрители теперь перед тем, как купить билет, придирчиво интересуются: а это будет инновационная постановка или смотреть можно? Легко вздыхать об отсталости населения и поставить ему в пример ну хотя бы публику фестивального Авиньона. Но, во-первых, в год самой инновационной фестивальной программы, отобранной лично бельгийским инноватором Яном Фабром, всю галантность и толерантность французов просто ветром сдуло, и лично министр культуры объяснялся и извинялся перед налогоплательщиками: дескать, такую продвинутую и радиальную пакость мы вам больше подсовывать не будем! А во-вторых, рука не поднимается ругаться на «отсталость зрителя» после того, как сама лично позорно сбежала от двери с табличкой «инновационная стоматология». Элементарно стало жутко – а ну как там зубы сверлят через нос?…

«Инновация, модернизация, нанотехнологии» у нас сейчас стали столь же незыблемой эмблемой государственной политики, как при Николае I чеканная триада: «православие, самодержавие, народность», и пользуются сходной любовью.

Правда, в ту гнуснейшую эпоху, в глухие и совершенно не-инновационные времена русскому правительству как-то не приходило в голову, скажем, провести конкурс на самое «православное» дефис самое «самодержавное» дефис самое «народное» произведение искусства. В наши продвинутые нулевые все организовано значительно грамотнее и даже поставлено на рельсы. Инноваторы всех мастей, ориентаций и направлений регулярно получают поддержку властей (все, не получающие поддержки, инноваторами, строго говоря, и не являются). Пишутся диссертации о пользе инноваций в отдельных сферах и инноваций как таковых.

А в самой независимой сфере искусств – визуальной – существует даже государственная премия «Инновация», учрежденная Министерством культуры и радующая разнообразием номинаций и финансовой весомостью.

Но и в этом Эдеме не все спокойно. Скажем, на только что прошедшую церемонию награждения не явились главные лауреаты «Инновации» (и раньше демонстративно подчеркивающие свою незаинтересованность). Арт-группа «Война», получившая премию за нашумевшую акцию ««Х*й в ПЛЕНу у ФСБ» (60-метровый фаллос был нарисован прямо на Литейном мосту напротив окон петербургского управления ФСБ буквально за несколько секунд до разведения моста), пообещала все 400 тысяч рублей отдать на добрые дела: помощь политзаключенным, узникам совести и бездомным детям. А про премию отозвалась, что «получать ее неприятно».

Чувства лауреатов можно понять. Когда за акцию протеста тебя сажают в каталажку, – это понятно (все участники «Войны» это на себе испытали). А вот получить за нее же премию «Инновация»… Тут и впрямь как-то становится не по себе, неуютно и неприятно. Как будто твой такой продуманный и выстраданный протест приравняли к фортелю дрессированного пуделя.

Идеолог боевой арт-группы Олег Воротников (Вор) через день после церемонии подытожил: «Статуэтка из лап государства любому будет всегда неприятна, липкая небось вся». На счет «любому» – тут он погорячился, но вот словечко «липкая» применительно к «инновации» найдено в точку.

Автор – театральный обозреватель «НИ».

Опубликовано в номере «НИ» от 12 апреля 2011 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: