Главная / Газета 30 Ноября 2010 г. 00:00 / Культура

Просто кино

Почему производство кинофильмов в России отстает от Запада

ЕВГЕНИЯ ТИРДАТОВА

В списке фильмов, представленных на соискание Национальной премии Российской кинокритики и кинопрессы за этот год, 120 названий. 48 из них – дебюты. Это ровно 40%. На самом деле статистика не совсем такова. Во-первых, часть фильмов выпущена в конце прошлого года, таким образом, получается, что сам список меньше. Во-вторых, есть там и спорные картины («Мелодия для шарманки» Киры Муратовой или «Счастье мое» Сергея Лозницы), которые лишь условно могут быть отнесены к российским. Их вроде бы делали «наши люди», сняты они на русском языке, но, как ни крути, Россия к их производству никакого отношения не имеет. Что касается дебютов, практически все они произведены в текущем году. То есть реально процентное соотношение дебютов ко всей кинопродукции приближается к 50%. Это совершенно небывалая цифра.

Среди режиссеров-дебютантов встречаются и очень известные.<BR>Фото: КАДР ИЗ ФИЛЬМА ЛЮДМИЛЫ  ГУРЧЕНКО «ПЕСТРЫЕ СУМЕРКИ»
Среди режиссеров-дебютантов встречаются и очень известные.
Фото: КАДР ИЗ ФИЛЬМА ЛЮДМИЛЫ ГУРЧЕНКО «ПЕСТРЫЕ СУМЕРКИ»
shadow
Если дебютов в стране производится так много, значит, проблемы первой постановки у начинающих режиссеров не существует? Разумеется, это не так. Волна дебютов пришла в наше кино позже, чем в мировое. Приток огромного количества новых имен в кино первого десятилетия XXI века связан в первую очередь с технической революцией, с внедрением новых технологий, сильно удешевивших производство. Попробовать свои силы в кино молодым авторам стало проще. Если раньше к дебюту нужно было готовиться годами, доказывать свою профпригодность фестивальными успехами короткометражек, прежде чем уже сильно постаревшему режиссеру доверят снять полнометражное кино, то сейчас находятся продюсеры, готовые пойти на риск даже без господдержки. Некоторые предпочитают работать с дебютантами – и интереснее, и быстрее, и дешевле, и капризов меньше, и отдачи больше.

Представим себе картину. Молодой режиссер находит понимающего его продюсера. Быстро сколачивается группа друзей-единомышленников, готовых работать не столько за чисто символические гонорары, сколько «за идею». Поскольку производство недорогое – понятно, что речь идет о малобюджетном кино, – то для продюсера риски невелики. Небольшие деньги, которые были вложены в проект, теоретически можно вернуть путем удачной продажи на телеканал, а поскольку на прибыль никто особенно и не рассчитывал, то остается гордиться тем, что открыт новый гений и дорога на каннскую лестницу расчищена. Начало режиссерской карьере положено. Это идеальный сценарий.

Не идеальный, а обычный сценарий – это когда вроде бы нормальный молодой режиссер, поставивший пару приличных короткометражек, учась во ВГИКе или на Высших режиссерских курсах, годами ходит по одному и тому же продюсерскому кругу со своим вроде бы нормальным сценарием. Кстати, не так много тех, кто готов «пригреть» юное дарование с его авторскими амбициями, – Роман Борисевич да Арсен Готлиб, Артем Васильев да Сабина Еремеева. Случается, что и сам старик Сельянов не прогонит – так ведь карманы-то у них у всех не резиновые, да и свой круг «молодых» вокруг них уже давно образовался.

Иногда начинающему режиссеру удается в конце концов найти того, кто даст ему «крышу» – подаст его проект на получение госфинансов (в Минкульт или вот теперь, в новый Фонд кино). Но шансы, что он получит деньги, равны 1:30. Государственных денег на дебюты не хватает. Причем не хватает катастрофически. Что дальше происходит с тем дебютантом, кто попал мимо госденег? Либо он бросается головой в омут, назанимав деньги тут и там и осуществив кое-как свой проект, а потом годами не может вылезти из долгов, либо начинает снимать примитивные телесериалы.

Западные режиссеры, особенно начинающие, уже давно перешли на цифру. У нас этот процесс затянулся. Традиционное киновоспитание не позволяет нам до сих пор расстаться с пленкой, в которой видится нечто магическое, живое, пусть несовершенное, но недоступное цифровому изображению с его гламурной мертвечиной. И все же преклонение перед целлулоидом постепенно уступает место трезвому прагматизму, а корявая съемка на мобильный телефон становится элитарным эстетическим принципом. Преодоление «целлулоидных предрассудков» – одна из причин массового притока новых имен в нашу режиссуру. Есть и другие – например, недовольство существующим порядком дел в киноиндустрии и желание попытаться изменить этот порядок самому, снять «кино, которое нужно». Наконец, нормальные человеческие амбиции, желание выйти из подчиненного актерского состояния и стать режиссером художественного кино. Стоит посмотреть на список режиссеров-дебютантов этого года. Среди них: критик, оператор, актер, актриса, режиссер-документалист, театральный продюсер и сама Людмила Гурченко.

Конечно же, необходима протекционистская политика государства в области кинопроката, необходимо создание сети арт-хаусных кинотеатров, а телеканалы (как это делается в Европе) должны отчислять проценты на кинопроизводство: ведь кино – старое, новое, свое, заморское – их стабильно снабжает продуктом.

Так что судьба этих сорока восьми дебютов – за редким исключением («Мы из будущего-2», «Наша Russia. Яйца судьбы») – незавидна. Часть из них совершает фестивальный «круг почета» («Счастье мое», «Пропавший без вести», «Другое небо», «Воробей», «Зона турбулентности», «Неадекватные люди», «Обратное движение», «Рябиновый вальс»). Остальной «неформат», может быть, при гигантских усилиях продюсеров, пробьется на кабельное телевидение, в ограниченный кинопрокат и тихо выйдет на DVD.

Опубликовано в номере «НИ» от 30 ноября 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: