Главная / Газета 23 Ноября 2010 г. 00:00 / Культура

Город несовпадений

В Театре.doc кризис среднего возраста лечится любовью. Главное – не бояться последствий

КСЕНИЯ ЛАРИНА

Чувства – утраченные и гонимые, желанные и пугающие, забытые и старомодные – стали главными движущими силами этого спектакля. Нехватку настоящего, подлинного чувства особенно остро ощущаешь в те самые пресловутые «вокруг сорока», когда в анамнезе уже и семья, и кое-какая карьера, и привычки, и уклад. А счастья нет. А жизнь менять страшно.

Своих героинь артисты Театра.doc сыграли с намеком на шестидесятников.<br>Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
Своих героинь артисты Театра.doc сыграли с намеком на шестидесятников.
Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН
shadow
Персонажи спектакля «Я боюсь любви» (автор пьесы Елена Исаева, режиссер Григорий Катаев) – словно ворвавшиеся в XXI век герои прозы Трифонова и фильмов Хуциева. Московские тридцати-с-лишним-летние, слегка помятые, но еще молодые люди живут привычной беспечной столичной жизнью, не слишком шикуя, но и не слишком заморачиваясь на зарабатывание денег. Хорошие машины, приличная зарплата, мальчишники с пивом в бане, девичники с сигаретками в «Жан-Жаке», случайные пересечения где-нибудь на модной фотовыставке и ни к чему не обязывающая мимолетная связь, обычно кончающаяся с первой утренней чашкой кофе. Между домом, сослуживцами, родными и друзьями мечутся Он и Она, уставшие от бесконечных несовпадений и удушающего одиночества.

В Театре.doc для каждого найдется свой осколок зеркала: от гопников до интеллектуалов, от грязной нецензурщины до высокого стеба образованцев. Однако современная драматургия почему-то накрепко связана в восприятии большинства с социальным дном жизни. С чернухой, с выброшенными за борт истории маргиналами. Отчасти «новая драма» сама в этом сложившемся стереотипе виновата – переходящие из пьесы в пьесу мрачные наркоманы, блюющие малолетки и мычащие бомжи уже несколько лет ходят в главных персонажах современной пьесы. Любая попытка обратиться к другому социальному слою позитивных результатов не давала. В крайнем случае получался офисный планктон. В другом крайнем случае – глянцевые денди полусвета. А где нормальные люди? Где я, мои родители, мои друзья, мои дети?

shadow В 60-е, в разгар творческих споров физиков и лириков, советские драматурги и режиссеры, словно очнувшись от летаргического сна, забыли о пролетариате, звонких комсомольцах-строителях и веселых солдатах срочной службы, которые лезли из всех советских жизнеутверждающих щелей, как нынешняя наркота, и обратились к молодым интеллектуалам, обитателям больших городов. Марлен Хуциев в «Июльском дожде» и в «Заставе Ильича» показал современникам их современников – думающих, ищущих, уже слегка циничных, но все еще идеалистов и романтиков. Похожие на нас взъерошенные и ранимые молодые люди вышли тогда на сцену нового театра «Современник» в пьесах Розова и Арбузова. Для наших родителей, одуревших от кудрявых колхозников и насупленных советских офицеров, это был прорыв. Это было признание того, что у советской молодежи есть не только пламенный мотор в заднице, но и тонкая мятущаяся душа.

Спектакль «Я боюсь любви» движется от «Июльского дождя» к «Полетам во сне и наяву», продолжая тему, которую мы условились определять как «кризис среднего возраста». А на самом деле – обычная, всем знакомая интеллигентская рефлексия, которая позволяет человеку оставаться человеком – мыслящим и сомневающимся. Которая, собственно, отличает человека от быдла, от свиньи и коровы. Человека, который не боится ошибок и заблуждений, который спотыкается и встает, который теряется в любовных сюжетах и стремится пропасть в них окончательно, наплевав на сложившийся миропорядок. Потому что этот миропорядок, лишенный главного строительного материала – любви, – в какой-то миг перестает устраивать самого строителя. Бунт против имитаций, против условностей, против долга и обязательств – это и есть точка кипения, которой рано или поздно достигает любой мыслящий человек.

В Театре.doc, как известно, артисты играют на расстоянии вытянутой до зрителя руки. Поэтому слово «играть» к таким расстояниям не применимо. Мы с самого начала вовлечены в этот вихрь поисков и несовпадений – тыкаемся вместе с героями, как слепые щенки, то в один угол, то в другой в надежде обрести покой и защиту, и не попадаем, не попадаем. Как пела Светлана Крючкова в известном фильме, «я привыкаю к несовпаденью»… Самое страшное, что мы можем сделать со своей жизнью, – это оставить все как есть. Выбор, который встает перед каждым, не каждый узнает в лицо – кто-то услышит этот вызов, а кто-то останется глух. Артисты «Дока» – так естественны, что и на артистов-то не похожи. Они похожи на нас – надломленных, уставших от суеты и непрекращающегося гона за приметами благополучия. Страдающих от фальши и пустоты, но не способных на поступок.

Опубликовано в номере «НИ» от 23 ноября 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: