Главная / Газета 8 Ноября 2010 г. 00:00 / Культура

«Я научился прощать врагов»

Актер Олег Меньшиков

ЛЮДМИЛА ПРИВИЗЕНЦЕВА

Сегодня Олегу Меньшикову исполняется 50. Трижды лауреат Госпремии, обладатель престижных театральных наград, среди которых премия Британской академии театральных искусств Лоренса Оливье, кавалер французского правительственного ордена «Академические пальмы». И все же награды никогда не были главным для него. Олег МЕНЬШИКОВ всегда старался идти против течения, удивлял своими поступками и взглядами, исключением не стало и интервью «Новым Известиям».

shadow
– Олег, как вы чувствуете свои 50 лет?

– Возраст не надо обсуждать, и тогда все эти юбилеи будут проходить просто. Что об этом думать?! И 60 будет, и 70. Для актерской профессии это отличный возраст. Вся классика в моем распоряжении. Многие актеры только в 50 раскрываются. А я вообще не чувствую себя на 50.

– Но все же вы чувствуете, что меняетесь?

– Те, кто со мной не знакомы лично, говорят, что я очень изменился. Хотя при этом они вообще не знают, какой я. А те, кто со мной знакомы, таких мыслей не высказывают. Могу сказать одно: все с возрастом становятся внимательнее к себе, к своим капризам. Наверное, я стал скучным. Но вот что точно не изменилось, так это волнение перед спектаклем. Уже 30 лет выхожу на сцену и все равно волнуюсь. У меня всегда холодные руки перед спектаклем. Это ненормально.

– Получается, что вы к себе критически относитесь…

– Нет, относиться к себе критически невозможно, мы можем себя лишь шлепать иногда или журить нежно, любя. Во мне есть, как и в каждом, хорошее и плохое. Вопрос в том, что из этого произрастет. Я стараюсь сорняки давить нещадно каблуками.

– С какими-то «сорняками» уже справились?

– Я научился прощать врагов. Их у меня немного, но есть люди, которые ко мне негативно относятся и потому совершают нехорошие поступки.

– Враги, наверное, неизбежны, когда к вам прочно приклеилась маска баловня судьбы…

– Я был наглым дурачком, которому к тому же везло. В 18–19 лет начал сниматься у Козакова, Михалкова, Балаяна. Причем все это воспринималось как должное: даже не думал, что мой случай исключительный. Меня приглашали, я работал, но ведь мгновенного успеха у меня не было. Успех приходил постепенно. Все считают, например, что после «Покровских ворот» я проснулся знаменитым. А ведь это не так. Только после 30 я понял, что не смогу уже спокойно пройти по улице. А до этого меня тогда знали примерно так же, как сейчас во Франции: из 10 человек может один узнать, в магазинах продавцы спрашивают: «Вы тот русский артист, который играл в «Сибирском цирюльнике» и «Утомленных солнцем?»

– Вам действительно повезло с режиссерами – Фоменко, Фокин, Михалков, Балаян, Козаков, Еремин. А кого-то особенно выделяете?

– Каждый из этих чудесных режиссеров мне дал очень много. Но в кино это прежде всего Михалков. С Михалковым работается комфортно даже когда участвуешь в сложнейших сценах. Думаешь: ну как это играть? А приходишь к Михалкову на площадку, и все получается. Мы с ним оговариваем роль перед съемками, но когда снимаем, практически не репетируем. Я вообще ненавижу репетировать. Я свободно дышу на съемках у Михалкова, там я как рыба в воде. Он очень любит актеров. И сам не может работать с теми, кого не любит. Но это не значит, что он будет с тобой поддерживать отношения после того, как картина снята.

– Кстати, многие просятся к Михалкову на съемки, а вы, напротив, отказались сниматься в фильме «12».

– Прочитав сценарий «12», сразу сказал, что он мне не нравится, но поскольку это Михалков, я буду сниматься. Я должен был играть присяжного, которого в итоге сыграл Сергей Маковецкий. Но чем дальше мы работали, тем больше я понимал, что не нахожу для себя ни одного манка. И тогда в ужасе позвонил Никите Сергеевичу. Он сказал: «Отказ не принимаю! С ума сошел? За два дня до съемок?!» Я все это понимал. Но также понимал, что если съемки начнутся, то будет еще хуже. И отказался.

– А среди театральных режиссеров кого выделяете?

– В театре – это, конечно, Петр Наумович Фоменко Он внутренне, как мне кажется, человек веселый. А мне это очень близко. Когда-то Эфроса спросили: «Каким должен быть режиссер?» Он ответил: «Веселым». Роль Калигулы в спектакле, который Фоменко поставил в Театре Моссовета, я считаю лучшей своей ролью. Я не уверен, что у меня будут еще такие роли. Говорю это совершенно спокойно, потому что дай бог каждому артисту сыграть такую роль у такого режиссера. Жалко, что появился этот спектакль в 1990 году – в период театрального безвременья. Был кризис театра, люди теряли интерес к драматическому искусству.

– Вообще-то на этот спектакль очередь занимали с 6 утра…

– Но лет на пять раньше он бы значительно сильнее прозвучал. Калигула – единственная роль, которую я хотел сыграть. Я никогда не мечтал кого-то сыграть, потому что считаю такие мечты абсолютно бесполезным занятием. Зачем мечтать, если тебе никто не предложит? Мне случайно кто-то подарил сборник Камю, я сел в поезд и поехал на съемки в Киев. В поезде собрался спать, дай, думаю, книжку почитаю для сна. Какой там сон! Прочитал, потом курил (я тогда еще курил), полночи сидел в тамбуре, меня трясло – так я хотел сыграть Калигулу. А через некоторое время я узнал, что Фоменко ставит Калигулу в Театре Моссовета. Без меня! Без моего участия! Я был ошарашен и возмущен. Идут репетиции – ну что я мог сделать. На роль Калигулы сначала был назначен один артист, потом второй артист. Петр Наумович знал меня, наш курс показывался ему перед выпуском. И сразу после института Фоменко пригласил меня к себе в Ленинградский театр комедии: «Олегушка, вы все равно не поедете, но вот вам моя визитка». Я в Ленинград не поехал, работал сначала в Малом театре, потом в Театре Советской армии, потом в Театре Ермоловой. В то время я как раз уходил из Театра Ермоловой. Фоменко узнал об этом и сразу пригласил в свой спектакль.

– А почему вы ушли из Театра Ермоловой?

– Я ушел не из Театра Ермоловой, а вообще из государственного театра, из этой системы репертуарного театра. Я считаю, что она развращает артиста, нисколько не питает его талант и не дает возможности расти, отнимает свободу. Однажды все вокруг меня стало неинтересным. Каждый день предсказуем, все знакомо до отчаяния. Возникла острая необходимость перемены.

– Получается, что после «Калигулы» Фоменко вы с режиссерами в театре больше не работали, создали свое «Товарищество 814» и стали ставить самостоятельно?

– Еще один спектакль у меня был с Кириллом Серебренниковым – «Демон» по Лермонтову. Его перестали играть, потому что я ушел из спектакля. Там есть три-четыре очень удачных момента. Например, монолог «Клянусь я первым днем творенья…» Я не работаю с режиссерами в театре – это не позиция такая вот принципиальная. Я бы с удовольствием поработал с Фоменко. Но у него своих «фоменок» – целая труппа. Ему бы со своими поработать, куда я там полезу. С удовольствием бы поработал с Камой Гинкасом. Но у них у всех свои дела, свои театры.

– То есть вы хотите сказать, что стали режиссером не от хорошей жизни?

– Меня режиссура увлекала и раньше. Но давайте посмотрим шире, я бы слово «режиссер» заменил на слово «художественный руководитель» проекта – человек, который все держит в руках, видит целое и за которым остается последнее слово. Спектакль сочиняет не один человек, так не бывает. Спектакль – результат работы многих. Я набираю людей очень внимательно. Если человек талантливый, но его отрицательные качества зашкаливают – я откажусь от его таланта. Кстати, в отличие от театра кино – более режиссерское искусство. Ведь как бы ты ни лез из кожи, как бы ни старался – последнее слово за режиссерскими ножницами.

– Когда посмотрели «Утомленных солнцем-2», что подумали о режиссерских ножницах?

– Мне очень понравился сценарий. После премьеры в Кремлевском дворце я понял: что-то неуловимое исчезло из этой истории. Может быть, потому, что нельзя 7 лет снимать кино. За это время ты настолько влюбляешься в свое творение, что уже даже крошку не можешь выбросить из него. Мне показалось, что получились разрозненные новеллы.

– Вы работали с английскими и французскими актерами. Они чем-то отличаются от наших?

– Ванесса Редгрейв – потрясающая партнерша. У нас каждый играет сам с собой, это скажет любой российский артист. А она тебя провоцирует на удивительные вещи, совершенно неожиданные, но не ставит в неудобное положение. Не знаешь в следующий момент, что она сделает, и потому все время находишься в хорошем творческом напряжении. У французских актеров на съемках принято подыгрывать друг другу в крупных планах. У нас этого нет. Катрин Денев, сыграв свою роль, не уходит. А сидит и три часа ждет, когда пойдет мой крупный план, чтобы подыграть мне. Она была в 25 метрах от меня, я не вижу ее мимики, но она в гриме и костюме помогает мне. В Европе в театр люди приходят отдохнуть, посмеяться. Они заплатили 30 или 40 фунтов и хотят повеселиться. А у нас в театр идут, чтобы поплакать.

– А кто же помогает актеру во время спектакля? Партнеры, как вы говорите, редко. Зрители?

– Актер на сцене очень уязвим. Суть актерской профессии в том, что ты выходишь и разговариваешь с публикой. На сцене нельзя быть закрытым, наоборот, выдавливаешь все свои комплексы, достоинства, недостатки. Актер посылает месседж, а как он будет воспринят, это уже дело зрителя. Я не люблю зрительный зал, глаза зрителей я люблю только на поклоне. Я специально ставлю свет ярче, чем нужно, чтобы не видеть зрительного зала. Когда в спектакле «1900-й» я выхожу общаться со зрительным залом, мне в глаза бьет фонарь, я говорю в черноту. Проблема в том, что я, к сожалению, слишком много вижу. Я вижу, когда человек отвернется, почешется. Это не значит, что ему не нравится спектакль. Человек может выйти из зала, потому что ему стало плохо. Но я считываю эту информацию, и поскольку на сцене я очень раним, то мне такая информация мешает. Я думаю, что он уходит, поскольку недоволен мной . И эти думы мне во время спектакля не нужны. Один раз на спектакле в Москве на премьере я читал последний сложный монолог. И кто-то из бельэтажа стал фотографировать через каждые 5 секунд. Я общаюсь с залом, а меня не слушают – меня фотографируют, им интереснее это. И я первый раз в жизни остановился и сказал: «Перестаньте, мне это мешает».


Актер Олег МЕНЬШИКОВ родился 8 ноября 1960 года в подмосковном городе Серпухове. В 1977 году поступил в Высшее театральное училище имени Щепкина, после окончания которого поступил в Малый театр. В 1985 году перешел в труппу Театра имени Ермоловой, где проработал до 1989 года. Сыграл главные роли в фильмах «Покровские ворота», «Утомленные солнцем», «Сибирский цирюльник», «Восток-Запад», «Доктор Живаго» и других. Играл в спектаклях «Горе от ума», «Демон», «Калигула». В настоящее время играет в антрепризном спектакле «Игроки» по Гоголю и в моноспектакле «1900» на сцене Театра Моссовета. Народный артист России.

Опубликовано в номере «НИ» от 8 ноября 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: