Главная / Газета 2 Ноября 2010 г. 00:00 / Культура

Леди и лесник

Нашумевший балет на эротическую тему прошел без скандала

МАЙЯ КРЫЛОВА

На сцене Оперного центра Галины Вишневской прошли гастроли танцевальной труппы Жюльена Лестеля. Компания из Франции представила российским зрителям балет «Констанция», сделанный по роману «Любовник леди Чаттерлей». Гастроли показали, как изменились общественные нравы со времен публикации романа. В 1928 году общество единодушно возмущалось провокационным текстом. А на современном балете никакого скандала не случилось.

По сюжету главная героиня балета попадает в психологический «капкан».<br>Фото: WWW.COMPAGNIEJULIENLESTEL.COM
По сюжету главная героиня балета попадает в психологический «капкан».
Фото: WWW.COMPAGNIEJULIENLESTEL.COM
shadow
Когда Дэвид Лоуренс в ХХ веке печатал свой роман, он, несомненно, знал: в конце 1920-х годов общество еще не созрело, чтобы сочувственно воспринимать историю об английской леди, которая, живя с мужем импотентом, взяла в любовники собственного лесника. Скандал был двойной: и в области личной жизни (откровенные сексуальные сцены и сочувствие автора изображаемому пороку), и по части общественного устройства (аристократка и простолюдин, вот ужас!). Потребовались десятилетия, прежде чем был снят запрет на повторные публикации. А теперь роман наряду с набоковской «Лолитой» числится не по ведомству фривольного чтива, а в почетном ряду литературной классики.

Жюльен Лестель, бывший танцовщик Парижской оперы и Балета Марселя, взялся за «Констанцию» в 2009 году. Балет в пресс-релизе описан как спектакль для восьми человек: «два солиста исполняют роль мужа героини, два – ее любовника, и четыре солистки – роль самой Констанс». Но в Москве танцевали лишь четверо: один муж, один любовник и две героини. Использована минималистская музыка Филипа Гласса, построенная на повторениях одной темы. Она кажется «вязкой» и «прилипчивой», при прослушивании возникает ассоциация с замкнутым кругом, а уж танцевать под это – все равно, что биться в силках. Но именно такой эффект и хотел получить хореограф, выбирая партитуру. Ведь история, рассказанная в романе Лоуренса, – это психологический «капкан», в который попадает героиня. И «черный кабинет» без всяких декораций, но с локальными световыми эффектами такому восприятию помогает.

Когда зрители узнают, какое литературное произведение легло в основу «Констанции», они тут же хотят увидеть, много ли в спектакле «клубнички». Лестель тоже объявляет «самую глубинную чувственность и самые интимные переживания». Конкретной истории он не пересказывает. Нет и аспектов английской провинциальной жизни с ее предрассудками и классовыми антагонизмами, что у Лоуренса составляет немалый пласт. В центре внимания – оголенная история страсти как синонима любви. В преамбуле на авансцене исполнители позируют перед публикой, почти не сходя с места, поворачивая тела разными ракурсами и в противофазах (вот он, антагонизм героев) завиваясь винтом. Далее леди и мускулистый лесник друг к другу пластически присматриваются и «принюхиваются», в то время как субтильный супруг изводит жену угрюмостью. Потом герои падают друг другу в объятия, их танец становится «жарче», в нем, как в любовной игре, чередуются телесные «биения» и спады активности. В финале, после бурной размолвки Констанции с мужем, любовница, вознесенная любовником в могучей поддержке, уплывает вместе с ним к дальней кулисе.

«Скрытое цитирование стиля и техники Нижинского, Баланчина, Лифаря и Мясина» – так Лестель описывает свою хореографию. Все участники спектакля имеют классическое балетное образование, и пластика им дана соответствующая: чтоб можно было щегольнуть точным вращением, развернутыми бедрами, четкими позициями, разработанными стопами и изысканно поставленными руками. В принципе так может делать любой выпускник балетной школы: во Франции хорошо учат. Но обещанной страсти в этом академическом танце немного, несмотря на то что Лестель заставляет артистов по-всякому изображать эротический надрыв. Старательно выделывающие свои па «греховодники» даже в моменты любовного пика ни разу не улыбнулись. Из всех участников только гибко-юркий Жиль Порт (баронет Чатттерлей) показал танец настоящего солиста, а не выбившегося в люди работника кордебалета. Зато костюмы вполне говорящие. Муж весь в черном, что подчеркивает его унылость по жизни. Любовник, похожий на фавна, в чем-то пастушеском. Обе Констанции выходят в платье, похожем на нижнее белье с корсетом, чтоб не пришлось долго раздеваться, когда плоть возьмет свое.

Впрочем, общее впечатление от балета не позволяет говорить о неудаче: это средней добротности неоклассика, без какого-либо прорыва вперед, но и без провала. И ничего скандального в балете нет. Поглаживание ноги партнера, когда партнерша возлежит у него в коленях? Поцелуи в шею? Трение спинами? Тесные объятия в любовных дуэтах? Так это сегодня норма. Бывало в современном танце и куда круче.

Опубликовано в номере «НИ» от 2 ноября 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: