Главная / Газета 1 Октября 2010 г. 00:00 / Культура

«В наше время искусство заменяло религию»

Актриса Вера Васильева

Виктор БОРЗЕНКО

Вчера вечером актриса Вера Васильева отметила юбилей, сыграв на сцене Театра сатиры пять своих героинь из текущего репертуара. Название этому празднику («На крылечке моем…») придумала по строчке из песни, которую исполняла когда-то в телеспектакле «Свадьба с приданым». Накануне юбилея Вера ВАСИЛЬЕВА ответила на вопросы «Новых Известий».

Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН
Фото: ВЛАДИМИР МАШАТИН
shadow
– Вера Кузьминична, годы, простите, идут, а жизнелюбия у вас не убавляется… Откуда столько оптимизма?

– Вообще-то я иногда удивляюсь, почему кажусь такой жизнерадостной, оптимистичной. Может быть, это привычка или правила хорошего тона не надоедать людям печалью. Я привыкла с молодости, что о печалях нужно молчать, а говорить только о хорошем. Но все равно немножечко удивляюсь, когда произвожу впечатление очень благополучной, очень довольной жизнью женщины. Хотя ответ прост: я всего лишь не до конца раскрываюсь. Ну не люблю я, когда люди жалуются: «Ой, у меня такое творится дома. Муж разлюбил. Сын пьет. Соседи затопили квартиру». И набрасывают на других свои беды… Я считаю это ненужным.

– Зато вы делаете наоборот. Вот сейчас наблюдал: вы вошли через служебный вход в театр и всем наговорили комплиментов…

– Я действительно увидела людей, которых люблю, хотя и не очень с ними знакома. Я не знаю даже, кто на ком женат, есть ли у них дети, но я всегда вижу приветливость их глаз. И мне становится ужасно хорошо. Тут автоматически хочется быть такой же приветливой в ответ.

– Страшно сказать: в Театре сатиры вы служите больше 60 лет. Сколько должно было пройти времени, прежде чем вы почувствовали себя корифеем театра?

– Я корифеем себя и не считаю. Потому что это не мое мироощущение вообще. Но своим человеком в театре я себя почувствовала после первой же роли, поскольку меня приняли очень по-доброму. Это был 1948 год, я была еще студенткой, и меня пригласили на роль Лизочки в спектакль «Лев Гурыч Синичкин», где главную роль играл легендарный Владимир Яковлевич Хенкин. Он относился ко мне с нежностью, хотел, чтобы я продолжала работу в театре, поскольку в ту пору очень не хватало лирических героинь. Кроме того, за моими плечами был уже фильм «Сказание о земле Сибирской», я получила Сталинскую премию, но во мне не было никакого зазнайства или еще чего-то. Пришла скромная девочка, которую все стали нежно опекать. Поэтому с первого шага я ощутила огромную доброту любого человека в этом коллективе. Каждый подходил и хотел меня то обнять, то поцеловать, то сказать: «Душенька наша». Все это для меня имело колоссальное значение, потому что, заканчивая училище, я предполагала, что меня могут куда-то направить. И с ужасом думала, что я попаду к чужим людям и окажусь нежеланной в их среде. А тут я оказалась среди артистов, которые были мне безумно симпатичны и о которых я много читала.

– Кстати, вы сказали однажды, что в юности перечитали много старинных журналов о театре…

– Да, и потому просто обожала дореволюционный театр. Я была в курсе отношений между антрепренерами, знала, что происходило в революцию, кто где играл… И когда однажды Хенкин рассказал очередной эпизод из своей богатой актерской биографии, я ответила ему, что знаю всех этих людей. Он просто удивился: «Как ты их можешь знать, ведь ты в ту пору еще не родилась?» А я о них читала в старинных журналах. Видимо, эту любовь к дореволюционному театру я подчеркивала не раз, и потому однажды во время встречи со зрителями поднялся человек в зале и сказал: «Расскажите о ваших встречах с Ермоловой».

– У вас не было желания уйти в другой театр? Ведь люди вашего поколения создали «Современник», «Таганку», на Малой Бронной работал Эфрос, в Театре Маяковского – Гончаров, и все активнее театр стремился языком спектакля спорить с советской властью…

– Действительно, в наше время искусство заменяло религию. И зритель острее искал в классических спектаклях намеки на нашу жизнь. Что касается меня, то меньше всего я думала о нашей власти. Я жила своей профессией, своими мечтами. И так как все у меня было достаточно благополучно, то и никаких мыслей о борьбе не возникало. Родные и близкие были из рабочего класса, из деревни – то есть простые люди, абсолютно не думающие о политике. Эта среда оказала и на меня влияние. Потому я сосредоточилась исключительно на своей профессии, пожинала ее радости…

Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН
shadow – Получается, что совершенно никто из вашего окружения не пострадал ни от коллективизации, ни от раскулачиваний, ни от репрессий?

– Родители пострадали, но немножко. Мой папа жил в деревне. И его семья была достаточно зажиточная. Они не были кулаками, но у них были две коровы и две лошади. И когда наступила коллективизация, то всех лошадей, коров отобрали. И тогда половина деревни решила переехать в город. Мои родители тоже оказались в Москве. А куда устраивались? Истопниками, дворниками, жили в подвалах. Дядя Петя, тетя Вера – это мое окружение. Когда-то они были с родителями в деревне, а теперь жили недалеко от нас. А мама была у меня в меру образованная, приняла революцию. И хотя политических разговоров в доме не велось, я помню одну фразу, которую она сказала папе: «Как хорошо, что у вас отобрали лошадей и коров – пусть все будет государственное, а то ишь ты, как жили». Она не любила деревню, потому что там надо было в пять утра вставать, доить корову, косить траву, сыпать корм цыплятам… Вот эту единственную фразу я и запомнила. А так никто ни на что не роптал. Может быть, из страха – не знаю. Жили, принимая действительность такой, какая она есть. Из последних силенок старались, чтобы дети были накормлены, как-то одеты.

– А где ваша семья поселилась в Москве?

– В Гусятниковом переулке, в районе Мясницкой. Особенно далеко от дома я не ходила, разве что звала свою подружку в чайное управление, которое располагалось в красивейшем здании, построенном на китайский манер. И я говорила подруге: «Пошли во дворец – посмотрим красоту». Мы там ничего не покупали, потому что очень бедно жили, но любовались витринами. Кстати, вы спросили про сталинский режим… Самое удивительное, что я никогда не была в пионерском лагере, я не была в детском саду, я не ходила на демонстрации, не участвовала в диспутах…

– Как же так?

– Как-то удавалось. То заболею, то дело какое-то важное… В общем, удержалась в юности от этого в стороне. Самое смешное, что, когда я стала актрисой, была довольно скоро избрана депутатом Моссовета. Правда, меня избирали по такому принципу: мол, народ актрису любит. Мне доверяли, считая, что в жизни я такой же человек, как на экране. В депутатских делах я ничего не понимала и ничего не собиралась понимать, но относилась к этому как к благотворительности. Мне казалось, что благодаря этому статусу смогу помогать тем, кто нуждается.

– И помогали?

– Думаю, что много хорошего сделала. Например, ко мне приходили и говорили: «У меня нет телефона». Я собирала документы и шла просить о телефоне. И со мной в райкоме так носились, что только в редких случаях отказывали. Поэтому я много сделала хорошего и на вид казалась общественно-полезным человеком. Но для себя я решила, что являюсь не депутатом, а благотворительницей. Хотя и не могу сказать, что жила под колпаком и не знала о том, что творится в стране. Например, я знала фронтовика, который много воевал, был ранен и потому был схвачен фашистами. И когда он вернулся из плена без ноги, ему запретили селиться в крупных городах, фактически лишив права на достойную жизнь. И я думала: как же это так? Ну и что, что он был в плену? Он же не по своей воле оказался в лапах у фашистов? Другого выхода просто не было, если он потерял ногу и застрял в снегу… Вот это у меня засело как несправедливость нашего правительства. А сколько было таких историй!

– 2010 год стал во многом показательным: в 65-летие Победы оказалось, что еще множество ветеранов живут в ветхом жилье, не получили обещанной машины, да и вообще жизнь многих достойной не назовешь…

– Мне очень обидно, что о победителях той жуткой войны мы часто говорим с грустью и со стыдом. Они явно заслуживают большего. Хотя, конечно, было много сделано, я знаю множество примеров, когда ветеранам помогали, но, с другой стороны, вижу по телевидению жилье, в котором они живут, – это же нечеловеческое жилье. Немыслимо стыдно такое видеть. А что мы можем сделать? Я могу испытать только отчаяние и стыд, что это есть. Я очень хорошо думаю о культуре, радуюсь, что так много существует праздников и фестивалей, но, может быть, вместо какого-то фестиваля стоит деньги направить старикам, которые нуждаются?

– Простите за личный вопрос. Ваш муж Владимир Ушаков – тоже актер, вместе вы играли в «Свадьбе с приданым», но значительно лучше зрители знают вас. Каково ему в тени вашей славы?

– Я сама удивлялась этому всегда. Он играл в нашем театре чаще отрицательных людей. И бывало, что со мной в спектаклях он играл кавалера, которого я отбрасывала. Репертуар, который ему доставался, к сожалению, не ставил Володю на пьедестал, хотя он блестящий артист. Но ради меня он ничего не предпринимал для собственной карьеры, а думал больше о нашем доме, о семье. Он всегда радовался, если у меня успех, и печалился, если я вдруг без работы. То есть он всю свою жизнь положил на то, чтобы мне было хорошо. И я, конечно, отвечаю ему взаимностью. Сейчас он тяжело болен. Я могла бы играть в антрепризе, но не берусь за эту работу, чтобы лишний раз не оставлять его дома одного. Женаты мы уже 53 года, и я счастлива, что все эти годы мы никогда не ссорились. И может быть, от того, что моя личная жизнь была настолько идиллически благополучна, протекала без стрессовых ощущений, я и смогла сыграть на сцене множество женских судеб. Потому что на сцене я бываю и брошенной, и очень гордой, и бываю дошедшей в своем унижении до предела… То есть все то, чего, слава Богу, не испытала в семейной жизни, испытала только на сцене в ролях.


Cправка
Актриса Вера ВАСИЛЬЕВА родилась 30 сентября 1925 года в Москве. В военные годы, после окончания школы, пошла работать на завод. В 1943 году поступила в Московское городское театральное училище. Окончив его в 1948 году, стала актрисой Московского академического театра сатиры, где сыграла более 50 ролей и которому она предана до сих пор. В 80–90-е годы нередко откликалась на предложения ведущих ролей от многих провинциальных и московских театров. В кино дебютировала еще студенткой в фильме Константина Юдина «Близнецы» (1945). Всенародную славу ей принесла роль Насти в музыкальной комедии Ивана Пырьева «Сказание о земле Сибирской» (1948), за которую она получила Сталинскую премию. Всего снялась примерно в трех десятках картин, в том числе в фильмах «Свадьба с приданым» (1953), «Я шагаю по Москве» (1963), «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1973), «Карнавал» (1981). Одна из недавних ее работ – участие в сериале «Все смешалось в доме…» (2006). Народная артистка СССР (1986). Лауреат Государственной премии СССР (1951). Удостоена театральной премии «Хрустальная Турандот» и Премии имени Яблочкиной. На протяжении 20 лет была секретарем Союза театральных деятелей, председателем социально-бытовой комиссии СТД.
ВИДЕО

Для просмотра необходимо установить Adobe Flash Player

Get Adobe Flash player

3мин. 31сек.



Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: