Манифесты жанра

В один из первых дней помимо лавины фильмов на Лидо обрушился шторм и сбросил с парадной лестницы двух больших золотых львов и затопил половину фестивального пространства, так что журналистам и зрителям пришлось, разувшись, идти вброд, пока звезды и жюри прятались за стеклянными дверями отеля «Эксельсиор». Но и таким нештатным ситуациям не удалось нарушить работу фестиваля.

Одно из самых ярких впечатлений – изумительная в своей абсурдности сказка француженки Катрин Брейя «Спящая красавица». Прославившаяся «Порнократией» Брейя, можно сказать, создала памятник французскому сюрреализму и расписалась в своей любви к сказкам Ханса Кристиана Андерсена и Шарля Перро, смешав в одном сюжете «Спящую красавицу», русскую революцию и «Снежную королеву». Деталь, которая вызвала улыбку у русской части публики: мать сказочной принцессы, которая должна уколоть палец и заснуть на сто лет, говорит по-русски и ходит в расшитом жемчугом кокошнике.

Обилие работ – манифестов жанра – вообще несколько удивляет: можно было подумать, что режиссеры вдохновились кассовым успехом «Неудержимых» Сталлоне, если бы только все эти картины на самом деле не готовились гораздо раньше, чем сей мемориал боевику 80-х обрел кассовый успех.

Если приглядеться пристальнее, то азиатское кино – не меньший стереотип: прошедшая премьера сотрудничества Джона Ву и Сю Шао Пина «Власть убийц» продемонстрировала все те же фантастические бои на грани человеческих возможностей в полумифологических декорациях «Крадущегося тигра». Кстати, сыграла в новом фильме все та же Мишель Йоу, демонстрирующая, что азиатские женщины во имя любви тоже останавливают на скаку коней и входят в горящие избы.

Одна из главных любимиц журналистов Софья Коппола, представляющая в Венеции картину «Где-то», была явно не в духе и всячески избегала внимания журналистов. На пресс-конференции она улыбалась и отвечала односложно. Фильм, кстати, оказался похож на пресс-конференцию: плоско и односложно, ожидаемо и с претензией на звездную усталость.

Единственной отечественной лентой в основном конкурсе стала картина «Овсянки» (на фото), но, судя по всему, шансов у нее немного. В этом году конкурсная программа на редкость сильна. На лучший фильм картина никак не тянет, а на лучшую режиссуру есть куда более сильные и известные претенденты. Например, Тран Ан Хунг с «Норвежским лесом» определенно пользуется любовью и критиков, и зрителей.

Впрочем, фильм Алексея Федорченко может получить одну из поощрительных наград. Совершенно не прав продюсер фильма Игорь Мишин, утверждая, что кино вышло очень женское, а в жюри, за исключением Дапкунайте, сплошные мужчины, да еще и Тарантино в председателях. Не дадут награду «Овсянкам» вовсе не поэтому, а, скорее всего, потому, что картина эта очень камерная, тихая, без лишней пышности, яркости и ненужной силы. Примерно как та языческая, дохристианская Россия, о которой рассуждает режиссер, вполне сознательно противопоставляя ее броской и громкой православной империи.

Федорченко говорит, что меря (финно-угорское племя, жившее в самом центре России в 1-м тыс. н. э. – «НИ») есть в каждом из нас, – это то, что делает каждого из нас особенным, это то, по чему мы узнаем друг друга даже в пестрой венецианской толпе, – словом, это и есть та самая загадочная русская душа, не испорченная дискурсом о власти и национализме. Так это или нет, но, во всяком случае, новый взгляд на Россию имел успех: публика отреагировала оглушительными аплодисментами. Будем считать, что Европа наконец получила ту Россию, которую хотела видеть: без имперских амбиций, зато с богатыми и старинными культурными традициями.

Вообще-то само по себе данное начинание прекрасно, но рядом с яркими фазанами, кондорами и фламинго маленькая непритязательная овсянка может быть просто не видна. И все же она тут куда уместнее какого-нибудь самодовольного павлина, из тех, что мы так любим отправлять на европейские смотры.