Главная / Газета 24 Августа 2010 г. 00:00 / Культура

Сумасшествие нормальных

Украинская танцевальная труппа привезла балет по Чехову и спектакль о подземке

МАЙЯ КРЫЛОВА

После спектакля «Кармен ТВ» труппа «Киев-модерн балет» показала два одноактных балета – «Палата номер шесть» и «Андеграунд». Их автор – глава украинского коллектива, хореограф Раду Поклитару. Несмотря на депрессивные названия, вторая программа гастролей не позабыла про оптимизм.

Раду Поклитару привез в в Москву авангардный киевский балет.<BR>Фото: WWW.KMBTHEATRE.KIEV.UA
Раду Поклитару привез в в Москву авангардный киевский балет.
Фото: WWW.KMBTHEATRE.KIEV.UA
shadow
Впервые Поклитару поставил «Палату номер шесть» в 2004 году в Большом театре. «Разве кто-нибудь сомневается в том, что мы все живем в этой палате?» – риторически вопрошал хореограф в анонсе того спектакля. Поклитару, по его словам, делал балет «о непонимании», о боязни непривычного. Сократив число персонажей до минимума, а эмоциональный накал взвинтив до максимума, он добился определенного эффекта, правда не совсем чеховского. Пластические сцены с минимумом танцев (у автора получилась мимодрама) и без глубокого подтекста скорее отсылают к русским сатирикам. Если пользоваться аналогами чеховского времени, зрелище похоже на пересказ строк Антона Павловича слогом Саши Черного. В наше время сказали бы: к закадровым словам этого фильма слегка приложил руку Гоблин.

Нет, лирика в этом балете есть. Как же ей не быть, если дуэты Доктора (Сергей Кон) с Пациентом (нежно изображающий ужасы Александр Каливод) построены на тончайших звуках музыки Арво Пярта? А минималистские декорации в виде перекошенной хибары оттеняют движения, своим видом призванные показать невыносимость бытия. Впрочем, минимализм получился вынужденный: нынешний показ в Москве проходил вскоре после пожара, уничтожившего декорации и костюмы этого балета. В спектакле ГАБТа сцена, наоборот, была заставлена разнообразными предметами, и символика была иная: бытовая захламленность как знак житейского болота, в котором тонут благие намерения идеалистов.

WWW.KMBTHEATRE.KIEV.UA
shadow Доктора и впрямь жалко. Как и Пациента. Они наглядно показывают, как грустна участь интеллигента, который, согласно неизбежному «горю от ума», воспринимается многими психом («а еще очки надел!») и, обладая душевностью, не может ужиться с миром нечутких «носорогов». Ясно, что обилие рефлексии, все эти нервные прыжки вбок, невротические сломы корпуса и сложные пассы руками в сторону неба, героев до добра не доведут. Тем более что пластические (читай – душевные) муки Доктора и Пациента развиваются на фоне тупого жизнелюбия Кухарки и Почтмейстера. Те преспокойно живут в скоростях мигающего стробоскопа и совокупляются прямо на столе. Неплохо устроился в жизни и Молодой Доктор с его показным сочувствием и чересчур уверенными жестами. В радостном кривлянье людей из окружения Доктора торжествует «сумасшествие нормальных», гоняющих все, что выше их плинтуса, маразм крепчает, жизненная энергия положительного героя на глазах иссякает, и вот уже чья-то рука с силой вталкивает его из-за кулис в дурдом. Метафора капкана и ловушки сгущается к финалу, когда старый и новый пациенты вместе проваливаются в оркестровую яму. Побеждает абсурд. Как говаривал чеховский доктор Андрей Ефимович, «все зависит от случая. Кого посадили, тот сидит, а кого не посадили, тот гуляет, вот и все».

«Андеграунд» на музыку латышского композитора Петериса Васкса – это, по Поклитару, парафраз афоризма Сартра «ад – это другие» и одновременно рассказ о людях, загнанных в подземелье войной. «Конец света в одном отдельно взятом помещении», – писали об этом балете журналисты. Фактически же получилась вторая серия «Палаты»: люди заточены в замкнутое пространство, где проходят испытание на прочность. Название музыкального опуса – «Далекий свет» – подсказало концепцию: после приступов бессилия и надежды в подземке воссияет луч сверху и кто-то сбросит веревку, по которой можно выбраться на поверхность. До этого зрители увидят пластические картинки о двойственной природе людей: в андеграунде одни теряют человеческий облик, а другие, наоборот, проявляют человечность. Грядет то пир во время чумы, то сантименты замурованных. Звуки бомбежки и ее визуальный символ – две огромные колонны, которые с грохотом падают на людей, выжимая их, как валики выжимают белье в стирке. Продавленные матрасы на полу и воображаемые скрипки в руках. Оборванные и грязные жених с невестой в окружении таких же подавленных граждан и девушек в военной форме. Танцы про любовь до гроба рядом с грубым изнасилованием. Смерть одной гражданки и судорожный испуг прочих обитателей подземки. В общем, рукотворный ад и ясный намек на исход оттуда: если все плохо сейчас, то будет свет в конце тоннеля потом. «Держись, ведь в жизни так много прекрасного!» (из интервью композитора Васкса). А кто не был на этом балете, пусть представит себе московское метро в часы пик. Право слово, ужас почти такой же.

Опубликовано в номере «НИ» от 24 августа 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: