Екатерина Васильева в воскресенье отметит юбилей

Актриса Екатерина Васильева сейчас редко появляется на экране и на сцене. Мать сына-священника, ревностная прихожанка своей церкви, она на каждую новую работу испрашивает благословения своего духовного отца. Да и сама избегает всех «сомнительных» предложений, отвергая даже классические тексты, если они не совпадают с ее религиозными воззрениями.

На вопрос, почему она решила стать актрисой, Екатерина Васильева отвечает горько: «Потому что некому было остановить!» Бойкая, активная темпераментная девочка, заводила и душа любой компании, с прекрасным слухом, голосом, пластикой: никто не сомневался в ее призвании, и весь вопрос был в выборе института. Хотя сама Катя Васильева хотела быть актрисой именно театральной, но волею случая стала студенткой ВГИКа. Пошла просто попробовать, отрепетировать поступление перед «серьезными» экзаменами в «Щепке», «Щуке», Школе-студии МХАТ. Но неожиданно легко прошла все туры. Сразу после выпуска была приглашена в Театр Ермоловой. А когда там начались брожения и интриги, перешла в «Современник», а потом во МХАТ. Ее первой ролью на мхатовской сцене стала Сарра в «Иванове». Сарра подтвердила и определила особое место Екатерины Васильевой среди блестящих прим мхатовской труппы 1970–1980-х годов. Одна из самых востребованных столичных актрис, она играет ведущие роли в постановках и самого Ефремова, и приглашенных режиссеров. Она играет у Эфроса в «Эшелоне», у Гинкаса в «Вагончике», у Чхеидзе в «Обвале», у Додина в «Господах Головлевых», у Занусси («Игры женщин»)… Драматический темперамент, соединенный с резкостью и четкостью рисунка, с оригинальностью фантазии и саркастическим юмором, превращает любое ее появление на сцене или экране в событие. А свойственный актрисе дух эксперимента заставлял ее искать все новые задачи и площадки.

В 1993 году актриса подала заявление об уходе из Художественного театра. Как говорит сама Екатерина Васильева, «до сих пор горжусь, что я была первой актрисой, додумавшейся до мысли, что я легко могу прожить без театра, а если мне понадобится работа, то всегда смогу ее найти. Мне дом и церковь уже стали гораздо важнее театра. А театр отнимал все мыслимое и немыслимое время – всю жизнь».