Главная / Газета 11 Августа 2010 г. 00:00 / Культура

Лидер группы «Чайф» Владимир Шахрин

«Власти надо задавать конкретные вопросы»

АЛЕКСЕЙ МАЖАЕВ

Группа «Чайф» отметила свой юбилей туром «25 лет выдержки». На протяжении этой четверти века команда оставалась очагом здравомыслия и душевности в бурном море русского рока. Лидер группы Владимир ШАХРИН побеседовал с корреспондентом «Новых Известий» на темы творческого долголетия, о свободе слова в России и общинной сущности нашего общества.

shadow
– Начну с традиционного вопроса: как хватило выдержки на 25 лет?

– Сейчас можно придумать много причин. Думаю, есть две основные. Во-первых, всем нам в группе действительно нравится то, что мы делаем, что мы играем. А во-вторых, у нас, помимо профессиональных отношений, есть и дружеские. Это не как в симфоническом оркестре, где люди встречаются только на концертах и репетициях. Мы, прежде всего, мужская компания, и только потом музыканты.

– Даже смены состава у вас были вынужденными…

– Да, их было очень немного. В самом начале ушел Олег Решетников. Когда стало понятно, что музыка становится основным занятием, а не один концерт в полгода, как раньше, он решил, что не хочет быть музыкантом. Мы остались в хороших отношениях. Барабанщик ушел в очень популярную группу «Наутилус Помпилиус», решив, что его карьера там будет развиваться успешнее. Мы тоже остались друзьями. Антон Нифантьев создал сольный проект, чтобы играть свою музыку, не вписывающуюся в рамки «Чайфа». Никаких обид не было, мы общаемся до сих пор.

– Но даже среди друзей не обходится без споров, конфликтов, острых моментов. Это было?

– Разумеется. И в семье, и у друзей бывают какие-то конфликтные ситуации. Их было достаточно много, но у нас хватило ума не сказать друг другу то, что потом нельзя было бы простить.

– Помог ли вашей музыкальной карьере тот факт, что известность вы получили, уже будучи взрослыми людьми, успевшими поработать в других областях, получить некий жизненный опыт?

– А это третья, неназванная причина нашего долголетия. Когда группа в 1991–1992 годах стала реально популярна не в узких рок-клубовских кругах, а по всей стране, мы уже были взрослыми дядьками, по 33–34 года. У нас уже и дети были. Тюбетейка уже была крепко приклеена к голове, поэтому ветром не снесло.

– Чем зрелая группа вдохновляется, сочиняя новые песни? Уже ведь столько всего написано, что сложно переплюнуть ранние достижения…

– Я со стороны посмотрел, что происходит с коллегами по цеху и у нас в стране, и за рубежом. Нужно нормально относиться к тому, что есть какие-то пиковые точки. Пол Маккартни вряд ли напишет песню популярнее Yesterday, а Rolling Stones – Satisfaction. Но это нисколько не принижает их как музыкантов. Пиковые моменты зависят не только от нот и слов, но и от того, когда это появилось, насколько совпало с ритмом времени. Ведь эти песни стали вехами не только в жизни Beatles, но и в истории планеты Земля. И от тебя как автора тут мало что зависит. Разве я думал, сочиняя на берегу Байкала припев «Ой-йо», что эту простенькую песенку будет подбирать каждый второй мальчишка, который решил научиться играть на гитаре?

– Президент России моложе вас, он поклонник группы Deep Purple. Это хорошо для страны? У вас есть ощущение, что Медведев говорит с вами на одном языке?

– Я думаю, это гораздо лучшее поколение политиков, чем то, которое было в моей жизни до него. Когда люди начинают кричать «долой!» и жаловаться, что ничего нам эта власть не дает, мне хватает здравомыслия отмотать пленку назад. Кто-то был лучше? Нет. Ко всем были лично у меня серьезные претензии. Я вижу, что движение вперед есть, что президент занимается делами, которыми заниматься необходимо: пытается, в частности, систематизировать юридическую базу нашего государства. Это одна из главных, как мне кажется, проблем. Медведеву, видимо, определили такую сферу влияния: в бизнес особо не лезь, а занимайся законами. И, как нанятый менеджер, он нормально делает эту работу. Тем, кто кричит «долой!», я, осматриваясь по сторонам, хочу ответить: ну долой. А кого вместо? Бориску на царство? Покажите Бориску, которого сажать на царство. Чего просто так орать? Нужно предъявлять власти претензии, на митинги выходить, письма писать и при личных встречах говорить, но задавать какие-то очень конкретные вопросы, которые имеют достаточно очевидное решение. В противном случае это просто неконструктивное сотрясание воздуха.

– С кем-то из политиков дружите?

– Я практически ни с кем из них не знаком, только шапочно, на уровне «здравствуйте – здравствуйте». Даже с нашими городскими и областными политиками ни с кем не дружим. Когда тебе полтинник, новых друзей заводить сложно.

– От рок-музыкантов по привычке ждут какого-то протеста. Хотя, наверное, глупо требовать этого от зрелых, состоявшихся людей?

– Вы правы. Если есть протест, не важно, кто ты – рокер, таксист или сталевар. Среди рокеров, как и среди шахтеров, есть разные люди. Один ходит на работу и этим удовлетворен, а другой – активный деятель профсоюза, ходит на митинги и каской стучит. Но ни у нас в стране, ни в мире протестующие никогда не были в большинстве. Глэмовый Марк Болан из T.Rex, Элвис Пресли, Slade со своими каблуками – где там протест? У нас были остросоциальные «Телевизор» и «ДДТ» (да и до сих пор остались), а были Майк Науменко, «Пикник», «Калинов мост» и исполняющая, условно говоря, песни простых людей группа «Чайф». Все занимаются своим делом. Хотите протеста? «Телевизор» и «ДДТ». Хотите православной патетики? «Алиса»! Этнических корней надобно? «Калинов мост», Инна Желанная. Хотите авангарда? «АукцЫон». На любой вкус есть. Я не обижаюсь, когда говорят, что группа «Чайф» привычна, как колбаса. Хорошая ведь колбаса. Сам люблю иногда пожарить колбаски на сковородке.

– Вам как гражданину хватает той степени свободы, которая в стране разрешена? По телевизору сплошная пропаганда, но можно ведь читать Интернет...

– Да, на политических сайтах иной раз такое прочтешь, что волосы дыбом встают. Такую хрень пишут! У нас в репертуаре были социально заряженные песни и когда мы подсознательно требовали перемен и свобод, я, честно говоря, и не мечтал, что их будет именно столько. Мы живем в достаточно свободной стране. У многих есть иллюзия в том, что западный мир мегасвободен. Да ничего подобного: и тотальная слежка, и определенное давление на СМИ и частных лиц есть и во Франции, и в Америке. Я уж молчу про государства типа Индии, Пакистана и Ирана. Да, мы не на самом свободном поле на земном шаре, но уже и далеко не в хвосте.

– В Екатеринбурге вы ярко протестовали против сноса старинного здания.

– Для меня это происходит достаточно импульсивно. Если я понимаю, что меня что-то достало и по этому вопросу мой голос действительно будет что-то значить, то от меня можно ждать решительных действий. В облике города, в котором я родился и вырос, я что-то понимаю и имею право судить. Я понимаю, что город будет меняться, сноситься, застраиваться. Но в том случае народ возмутило, как по-хамски снесли здание. За ночь дом исчез, и до сих пор никто не сказал, кто это сделал. Ни прокуратура, ни городская администрация, ни министерство культуры, ни застройщики до сих пор не признались: какой-то Бэтмен пролетел с экскаватором, здание в центре города сломал, обломки вывез и исчез. Мне мама с папой в детстве говорили: нашкодил – имей мужество признаться. Скажи: братцы горожане, ну бес попутал, ну простите, давайте вместо этого хрустальный поставим. Но никто не кается. Даже не сознаются, кто принял решение.

– Вы известный, уважаемый человек в своем городе. Были ли предложения оформить это в какой-то статус – депутата, например?

– Все знают, что я не хочу иметь с этим ничего общего. Периодически поступают предложения вступить в какой-то совет, встать под какие-то знамена, прийти в какую-то партию пообщаться. Я примерно понимаю, о чем они хотят поговорить, и на эти встречи не хожу. Если некая общественная или политическая организация придумает интересное правильное дело, в котором нужна будет моя помощь, я с удовольствием к ним пойду. Но знамена я еще в школе на демонстрации таскал, хватит уже.

– Как изменилась ваша публика за 25 лет?

– Она стала гораздо более разновозрастной. Вначале это были в основном наши ровесники, теперь в зале много людей под полтинник, но не меньше тинейджеров. Рок-н-ролл на русском языке начали слушать 13-летние мальчишки и девчонки. Публика стала более раскрепощенной и подготовленной: 20 лет назад мы, приезжая в новый город, играли незнакомым людям песни, теперь они знают весь репертуар «Чайфа».

– Вызывает ли современная молодежь у вас желание поворчать?

– Нет. И хотя они другие, они ничуть не хуже нас. Если сравнивать с узким кругом друзей моей молодости, то можно и поворчать: мы были поинтересней. Но основная масса грызла семечки у подъезда – книг не читали, в кино не ходили. Наверное, нынешнее поколение в большей степени индивидуалисты. Им есть чем заняться в своей норке. Мы были более коммуникабельные, нас тянуло во двор, к какому-то групповому творчеству. А сейчас люди и общаются, не выходя из своей комнаты. Хуже это или лучше – время покажет. По сравнению с нашим поколением они гораздо более информированные, раскрепощенные, свободные. Думаю, они получше, чем мы.

Опубликовано в номере «НИ» от 11 августа 2010 г.


Актуально


Смотрите также

Из поп-музыкантов в кинозвезды

Ник Джонас сыграет в перезапуске знаменитого фильма «Джуманджи»

Пьеса Прокофьева для механического пианино

В парке Сокольники решили окультурить досуг москвичей

Умер Дмитрий Шаховской

Знаменитый скульптор скончался в Москве на 89-м году жизни

«Я сделал выбор»

Актер и музыкант Джаред Лето признался, что был наркоманом

Останется без запонок

Имущество Владимира Кехмана должно быть реализовано за долги

Не был, не состоял, не участвовал

С Владимира Буковского сняли обвинения в производстве детского порно

Недетские разборки

Госфильмофонд и «Союзмультфильм» снова поругались из-за прав на анимационные фильмы

Новости дня


Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: