Главная / Газета 8 Июля 2010 г. 00:00 / Культура

Экстаз в кринолине

Перед летним затишьем Музыкальный театр предлагает лучшие европейские балеты

МАЙЯ КРЫЛОВА

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко завершает сезон роскошным премьерным аккордом. На днях здесь покажут балеты «Шесть танцев» и «Маленькая смерть». Их автор – великий европейский хореограф Иржи Килиан, чье творчество впервые будет представлено на российских подмостках.

Хореограф Иржи Килиан всегда воспринимал тело танцора как область «открытий чудных».<br>Фото: WWW.BALLET.CO.UK
Хореограф Иржи Килиан всегда воспринимал тело танцора как область «открытий чудных».
Фото: WWW.BALLET.CO.UK
shadow
По-хорошему сочинения Килиана следовало поставить в России лет двадцать назад, когда «Шесть танцев» и «Маленькая смерть» родились на свет. К тому времени хореограф из Праги уже был знаменит. Впрочем, в России, как правило, заграничные балетные новинки приходят с опозданием на эпоху. В советское время пригласить самобытного Иржи на постановку нельзя было по идеологическим причинам: даром что чех, а не «наш». Уехал с социалистической родины на Запад, учился в Лондоне, где изучал «формализм» – современные техники танца. Работал в Германии, а в 1976 году возглавил Нидерландский театр танца (NDT), превратив его в одну из лучших в мире балетных компаний. В постперестроечную эпоху с голландским мастером у нас тоже не сложилось. Хорошо хоть Музыкальный театр сподобился в XXI веке, причем взял в афишу Килиана лучшего периода, когда он из балета в балет сыпал танцевальными откровениями.

Этот хореограф, исследующий танцующее тело как область «открытий чудных», а выбранную музыку – как таинство, мыслит легко и одновременно серьезно, как композитор Моцарт, вдохновивший хореографа на два маленьких шедевра. У Килиана нет предрассудков, штампов и ложно понятых «традиций» любого толка, зато есть уникальное чутье к комбинациям движений, будь то классические па или современный танец. Балеты, предлагаемые музыкальным театром, не излагают историй, это скорее картинки нравов, и мизансцены в один момент смешливы и полны едкой сатиры, а в другой – неожиданно серьезны. Хореограф, большой мастер полутонов, не строит иллюзий по поводу природы человека, но в отличие от творцов, видящих мир в одном цвете, никого не судит, не выносит приговор и умеет анализировать без агрессии и пессимизма. Его спектакли вообще не провоцируют однозначное восприятие: по словам Килиана, он рад, если зрителю «может показаться, что кто-то приглашает тебя принять участие в игре, правила которой сохранены в секрете или вообще никогда не были установлены».

В «Маленькой смерти» исследуется любовное чувство во всем диапазоне – от платонических вздохов до откровенного праздника плоти. Килиану интересен сам момент перехода первого во второе, все эти условности, которыми цивилизованный человек обрамляет половые инстинкты. Само название спектакля («маленькая смерть» – французское обозначение оргазма), как и подзаголовок – «балет для шести мужчин, шести женщин и шести рапир», обещает игру на грани фола. Под лирического и даже меланхоличного Моцарта (музыка из двух его фортепианных концертов) бурлит ритуал ухаживания, а эротическое влечение в середине балета польется неудержимой рекой, но начнется и закончится томной грустью. Есть подсказки-символы: в то время как танцовщики, предваряя любовные битвы, фехтуют, со свистом прорезая воздух оружием, танцовщицы скрываются за огромными кринолинами, чтобы в нужный момент сбросить «неприступное» платье и предаться страсти.

«Шесть танцев» – отчаянно смешной спектакль, хотя подспудно и грустный. Пудреные парики соседствуют здесь с панковскими прическами, старинные панталоны – с азартной беготней по сцене в стиле «люблю – убью» и мыльными пузырями, символом бренности, в финале. Быстрая шаловливая музыка моцартовских «Немецких танцев» провоцирует Килиана на дайджест массовых представлений об игривости XVIII века: «все, что вы хотели знать о свободе их нравов, но боялись спросить». Хореограф создал персонажей-призраков ушедшей эпохи: они вцепляются друг другу в волосы, чуть что впадают в истерику и протыкают партнера шпагой, спокойно поедая фрукты. Любовные пары преобразуются в треугольники и даже квадраты, хотя флирт здесь ритуальный, заученный до автоматизма, а переживания кукольные. Пародийное сгущение красок и атмосфера «пира во время чумы» – это уже предчувствие позднего Килиана, отошедшего от «чистых» танцев и склоняющегося теперь к пластическим инсталляциям.

Постановки из Нидерландов станут частью нового балетного вечера в музыкальном театре. Программа окончательно сформируется в ноябре, когда пройдет первый показ балета современного хореографа Йормы Эло Slice to Sharp, поэтому июльская премьера имеет подзаголовок «Часть первая».

Опубликовано в номере «НИ» от 8 июля 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: