«Некультурная страна, а люблю ее, подлую»

К юбилею Исаака Левитана Русский музей представил около ста произведений живописи и графики, хранящихся не только в запасниках музея, но и в Третьяковской галерее, музее-квартире Бродского, частных коллекциях. Отдельный раздел экспозиции посвящен другому юбиляру, ровеснику Левитана – Антону Чехову: как известно, выдающегося живописца и писателя связывала многолетняя дружба. Как рассказал «НИ» действительный член Российской академии художеств, доктор искусствоведения Владимир Леняшин, последняя масштабная выставка, посвященная Левитану, проходила в Русском музее почти полвека назад.

Впрочем, несмотря на такое странное небрежение музейщиков к автору, придумавшему особый жанр «пейзаж настроения», зрителю Левитан знаком с детства. Раньше мы разглядывали эти «картинки» в школьных учебниках: и вечерний перламутровый свет над Волгой в «Золотом плесе», и потрясающие космические небеса на полотне «Над вечным покоем», и лошадь с санями на тающем снегу в «Марте». Эти пейзажи – суть мироощущения русских людей, их негромкая любовь к своей стране.

«Лучший ключ к познанию Левитана предложил Константин Паустовский, – поясняет Владимир Леняшин. – Писатель когда-то сказал: картины Левитана требуют медленного рассматривания. Они не ошеломляют глаз. Они скромны и точны, подобно чеховским рассказам».

Дружбе двух величайших представителей отечественной культуры и ровесников – Чехова и Левитана – посвящен специальный раздел. В узком пространстве «смотрят» друг на друга размещенные слева и справа автопортрет Левитана и написанный им портрет Чехова с автографом писателя. Между ними – крупно напечатанные на сером туманном фоне отрывки из писем и дневников художника и писателя. «Они были друзьями, причем нередко письма их были очень личными, – говорит Владимир Леняшин. – К сожалению, многие из них не сохранились, потому что по воле Левитана были уничтожены». Тем не менее сохранившееся эпистолярное наследие позволяет нам судить и сегодня об отношении Антона Чехова к художнику. Вот что написал Чехов другому своему товарищу, архитектору Федору Шехтелю: «В природе столько воздуха и экспрессии, что нет сил описать... Каждый сучок кричит и просится, чтобы его написал Левитан». А вот Левитан пишет Чехову из Германии, где он был на лечении: «Думаю через десять, четырнадцать дней ехать в дорогую все-таки Русь. Некультурная страна, а люблю ее, подлую! Достал много запрещенных книжек в России и прочел».

Мы можем только гадать, какие же тогда запрещенные книги прочел Левитан: то ли «Капитал» Маркса, то ли бунтарские статьи революционеров, которые бередили общество в Европе, а отозвалось их бурление – в России. Впрочем, сегодня искусствоведы заверяют, что Левитан был «чистым», рафинированным художником, чуждым всяческому политиканству. «Бессмысленно примерять к Левитану наши сегодняшние мерки и навешивать этикетки – прогрессивный, революционер или конформист, – подчеркивает искусствовед Леняшин. – Для него никакой иной жизни, кроме погруженности в собственное творчество, не существовало».

Основоположник жанра «пейзаж настроения» в русской живописи родился в 1860 году в бедной еврейской семье в местечке Кибарты Ковенской губернии. В 1873 году он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где занимался у таких мастеров, как Василий Перов, Василий Поленов и Алексей Саврасов. В 1879 году в связи с кампанией по выселению евреев из Москвы, которой власти ответили на покушение на Александра II, Левитану пришлось оставить и столицу, и учебу. Он поселился в Подмосковье, много писал и завершил образование спустя шесть лет в 1885 году, получив диплом «внеклассного художника», с которым мог претендовать разве что на должность учителя чистописания. Впрочем, на тот момент он уже был признанным мастером-пейзажистом, завоевавшим успех на нескольких выставках, в том числе международных.

Основные работы Левитан создал в период с 1886-го по конец 1890-х годов. Виды городка Плес на Волге, пейзажи Тверской губернии послужили материалом для его лучших полотен «Над вечным покоем», «Владимирка», «Март», «Золотая осень» и многих других. В 1898 году Левитану присвоили звание академика пейзажной живописи – он начал преподавать в училище, которое окончил сам. В конце 1890-х он страдал от болезни сердца, которая оборвала его жизнь, когда художнику еще не исполнилось сорока.

Несмотря на то, что многие пейзажи Левитана были собирательными образами, а не конкретными уголками природы, художник увековечил виды, которыми мы любуемся и поныне. Если «Озеро», к примеру, это «объект» не конкретный, хотя похож на вид, снятый с натуры, то изгиб Волги с церковью на высоком берегу и двухэтажным купеческим особняком под красной крышей картины «Вечер. Золотой плес» – совершенно реальное географическое место возле городка Плес.

«Вот Волга, куда он приехал в 1889 году, – говорит Владимир Леняшин. – Посмотрите на домик на берегу под красной крышей – он сохранился до наших дней. И там сейчас находится музей пейзажа. Это идея, которая появилась еще у Левитана, и там хранятся работы его современников и учеников. То же самое храмы в произведениях «Вечерний звон», «Тихая обитель», «Над вечным покоем» – это те самые храмы, которые он видел и в Подмосковье, и под Звенигородом, и в Приозерском монастыре».