Главная / Газета 13 Апреля 2010 г. 00:00 / Культура

Собачья смерть

В российской столице показали спектакль о четвероногой жертве космоса

ОЛЬГА ЕГОШИНА

На выходных в Москве прошли гастроли спектакля «Непрерывная кривая», созданного Павлом Семченко и Максимом Диденко, известных москвичам по спектаклям петербургского Русского инженерного театра «АХЕ». Героями спектакля стали «самые лохматые, самые одинокие, самые несчастные в мире собаки».

Об ощущениях собаки в космосе режиссер рассказал языком цирка.<br>Фото: WWW.GOLENMASK.RU
Об ощущениях собаки в космосе режиссер рассказал языком цирка.
Фото: WWW.GOLENMASK.RU
shadow
Если представить себе, что вы позабудете купить программку спектакля «Непрерывная кривая» и не озаботитесь заранее подробнее узнать о зрелище, которое вам предстоит увидеть, то – можно поспорить – через пять минут вы в возмущении спросите: что за нелепая и беспомощная пародия на «АХЕ» разыгрывается перед нами? Как можно так беспардонно использовать образы и мотивы ахейцев, опошляя их неуклюжим исполнением? Своровать их любимые шарики (что только не творили с ними Максим Исаев и Павел Семченко на сцене) и упорно швырять их мимо воронки? Утащить их коронный образ – льющуюся непонятно откуда воду, – чтобы мучительно-долго возиться вокруг двух несчастных привинченных к столу бутылок… Феерию оживающих предметов, падающих и летающих столов, стреляющих стульев, полуциркового, полукосмического реквизита сузить до каких-то пары трюков из арсенала школьной самодеятельности… Да-да, тех самых с палочками, шариками, привинченной к столу бутылкой, из которой надо изловчится налить воду в стакан.

Возмущение сменится растерянностью, когда программка подтвердит вам, что перед вами не самозванцы-пародисты, а самый что ни на есть маститый ахеец Павел Семченко и молодой Максим Диденко. А уж когда исполнители сняли с голов цилиндрические колпаки, а потом избавились от накладных клоунских носов, то все сомнения испарились. Неуклюжая пантомима, чуть сдобренная игрой с предметами, – вовсе не пародия и не трюк, а Русский инженерный театр «АХЕ» в его сегодняшнем состоянии.

Название спектакля подсказано Даниилом Хармсом, размышлявшим о бесконечной кривой, а посвящен спектакль собакам-космонавтам. О полете советского спутника, запущенного в 1957 году с собакой по имени Лайка на борту, нам сообщат примерно на сороковой минуте спектакля. И тогда зрители начинают догадываться, что бившиеся в конвульсиях на полу взрослые дядьки – вовсе не дядьки, а та самая несчастная собачка, чье сердце на старте билось со скоростью 260 ударов в минуту, в три раза превышая норму, а всего продержалась она в полете 96 секунд. Лайка выдюжила переход к невесомости, но умерла от жары через несколько часов после запуска и затем, после месяцев полета, сгорела без следа вместе со своим космическим кораблем, когда он заново врезался в земную атмосферу.

В память о невинных четвероногих жертвах науки нам прочитают записанное на фонограмму стихотворение Есенина о суке, чьих щенков утопил безжалостный хозяин: «Покатились глаза собачьи золотыми звездами в снег»… Заметим, что раньше приторная сентиментальность в арсенал художественных средств «АХЕ» никогда не входила, а в «Непрерывной кривой» ее столько, что выдерживают только самые нетребовательные, и, может, поэтому зрительный зал к финалу часового спектакля поредел примерно на треть.

Зрители, пришедшие посмотреть новинку любимого театра, начали покидать представление примерно на десятой минуте и продолжали уходить даже на финальной песне на слова Роберта Рождественского о товарищах, служивших в одной эскадрилье и героически погибших, спасая спящий город: «Стрела самолета рванулась с небес, И вздрогнул от взрыва березовый лес. Hе скоро поляны травой зарастут... А город подумал, а город подумал, а город подумал – ученья идут...»

Честно говоря, заканчивать спектакль песней о падении самолета в день, когда у всех на устах трагедия авиакатастрофы под Смоленском, и никак не попытаться хотя бы соотнестись с реалиями дня – удивительно для театра, который объявил приоритетным направлением своей деятельности перформансы, вписанные в реальное пространство нынешнего дня.

То, что «Непрерывная кривая» – неудача театра, сомнению не подлежит. Но неудача показательная: в этом представлении сконцентрировались самые разные опасности и беды инженерного театра. К тому же, согласно выкладкам теоретиков, нормальный срок жизни художественной театральной идеи – 20 лет. Потом она выдыхается, умирает. Отметивший год назад свое двадцатилетие Русский инженерный театр «АХЕ» вступил в тот самый опасный возраст, когда необходимо либо искать новые пути, либо продолжать движение «Непрерывной кривой»…

Опубликовано в номере «НИ» от 13 апреля 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: