Цех живописца

Полторы сотни работ русского живописца Александра Шевченко представили в Третьяковской галерее на Крымском Валу. Основная часть коллекции – из собраний самой галереи, но в выставку включили живопись и графику из Пушкинского и Русского музеев, а также из частных коллекций.

Показывая удачи, выставка в Третьяковке не обходит стороной неудачи художника. Шевченко – живописец не первой величины, однако же мастеровитый, бережно хранивший в своем багаже главные живописные тенденции начала ХХ века. Шевченко был эдаким художественным популяризатором, радевшим за процветание живописи и живописности в формате станковой картины – ради чего в 1926 году и основал свой «Цех живописцев».

Поезд формализма, в который определила его советская власть (вождю народов искусство Шевченко предъявляли как образец формализма), шел со всеми остановками. Художник везде выходил и внимательно осматривался. Например, в его работах заметный след оставил сезаннизм. Начинает даже казаться, будто стоя «У срубленного дерева», он всматривается именно в излюбленную сезанновскую гору Сент-Виктуар. Кубизм дожил у Шевченко до середины 1930-х годов. Примитивизм с оглядкой на Пиросмани, упростил силуэты и затемнил колорит «Курдянок».

У срубленного дерева. 1922 г.

Александр Шевченко участвовал в дебютной выставке бубнововалетовцев в 1910 году – и, видимо, от Кончаловского и от Машкова у него надолго сохранилось чуть грубоватое, почти осязаемое портретное видение. Так, для одного из портретов он усадил на кресло «томатного» бархата дочь, сделав ее такой материальной, почти тяжеловесной куклой. Вместе с Константином Истоминым писал программу живописного факультета во ВХУТЕМАСе – а через десять с лишним лет создал своих «Студенток», которых только ленивый не сравнивал с истоминскими «Вузовками».

В переходе между первым и вторым этажами галереи выставлен графический проект Дома Советов, на который многие не обращают внимания (расположен неудобно для зрителя). Хотя в этом произведении 1920 года видно, что Шевченко присматривался и к супрематизму. Подобное архитектурно-утопическое мышление его не увлекло, но то, что пробовал, важно.

В недостатке жизненной энергии и стойкости упрекнуть Шевченко трудно. Пробегая глазами хронологию его жизни, читаешь: умерла мать; родилась дочь; через два года умерла жена; еще через год – сын. Его юбилейную экспозицию в Пушкинском музее в 1933 году закрыли спустя десять дней после открытия. Клеймили за формализм. А он все равно поднимался, продолжал что-то делать. Кроме занятий живописью – где некоторую тематическую скудость он с лихвой восполнял ремесленным мастерством – преподавал, разрабатывал художественную теорию. Занимая должности в комиссиях и подотделах при Наркомпросе, был активным общественником.

У них. 1933 г.

Кураторы – и в этом достоинство выставки – достаточно деликатно показали, что Александр Шевченко пробовал подступаться к идеологически «правильным» сюжетам вроде первомайских демонстраций, народных гуляний в Измайловском парке или колхозниц на вокзале. Но на полотне все равно проступает истинное отношение художника к такому официозу. И сегодня, спустя много лет, видно, что получилась не экспериментальная работа (так принято было считать), а скорее карикатура. Его колхозницы только названием признают советский строй, по живописи они – почти символизм.

Первая картина этого выставочного маршрута – кубистский «Вывесочный натюрморт. Вино и фрукты». Последняя (тогда, в сороковые, он уже тяжело болел) называется «В годы войны». И это уже совсем другой – увы, не к лучшему изменившийся художник. Изнеженная живописная лирика – просто то, как все это сделано – оказывается в неразрешимом противоречии с темой разрухи. Горе тут вроде проглатывается, но проглотивший начинает давиться. Поэтому, дойдя до конца, попробуйте дать задний ход и вернуться к ранним работам. Так лучше.