Блудные дети Малевича

Сразу две масштабные выставки показывают, как современные художники продолжают традиции авангарда. «Футурология» и «Русские утопии» построены на перекличках с революционерами и футуристами начала ХХ века. На деле экспозиция еще раз ясно демонстрирует, как «Малевич и компания» превращается в дешевый сувенир, которым не прочь поторговать даже серьезные учреждения.

Как выясняется на выставке, два модных слова – футуризм и утопия – можно применить к чему угодно. Футуризм – это вроде как любое новаторство, устремленное в будущее. А какой художник не хочет там, в будущем, оказаться? Каждый из арт-деятелей – футурист. Утопия, если говорить совсем уж просто, – то самое место, «где хорошо и где нас нет». Мечта о красивой жизни – «веке золотом» (будь он хоть в прошлом, хоть в будущем, хоть вообще на другой планете). Вот такой нехитрой логикой, судя по всему, руководствовались кураторы (двое российских и один французский), когда собирали экспозицию в знаменитом гараже конструктивиста Мельникова.

В качестве камертона затеи даны две картины Казимира Малевича. Те, что удалось привезти из церетелиевского Музея современного искусства (понятно, не самые лучшие и не самые известные). Но тут важен был символический жест – вот вам, пожалуйста, исторический контекст. А дальше можно огород городить из квадратов, абстракций и прочих фигур, обозначающих традиции авангарда. Самым тиражируемым произведением стал закрученный в виде башни iPod группы Electroboutique. Вообще башен здесь довольно много – все они, ясное дело, отсылают к знаменитому проекту Татлина для III Интернационала. Еще один матрешечный образ, подаренный революцией. Прямо в холле выставочного зала он выложен из сена артелью художника Полисского. Он же проник в огромные листы Валерия Кошлякова, до того избегавшего откровенной фарцовки.

Поначалу разговор о футуризме еще выдерживается в исторических рамках. И пусть вещи Андрея Молодкина (он сделал «архитектон» из колб, наполненных нефтью) или Бугаева-Африки (комната для неких супрематических ритуалов) ниже всякой критики, они, тужась, пытаются выдавить из себя наследников супрематизма. Но дальше начинается настоящая чехарда. Как «пришить» к футуризму холсты Айдан Салаховой, на которых в стиле персидских миниатюр показан жизненный цикл девушки в парандже? Типичный салаховский гламур, припудренный модным Востоком. Очень просто – вы знали, Малевич не только квадраты, но и людей изображал? Те, кто был поаккуратней, смогли написать сочинение на тему «Малевич и я» почти без ошибок и даже с юмором (группа «Синие носы» просто сфотографировала обезьян с репродукциями авангардистских картин), для других нашлись невнятные аннотации кураторов.

Но самый разгул кураторского безумия начинается в «Утопиях». Тут разлет поистине дикий: от королев красоты с улыбками в 32 зуба и культуристов на гиперреалистических холстах Дианы Мачулиной (серия «Красота и сила») до первобытных животных в инсталляции Дмитрия Гутова. Каждая вещь по-своему изобретательна, но все вместе они имеют такое же отношение к утопизму, как мамонт к «Мисс Америке». Есть еще попытки привязать к утопиям шахтеров Кузбасса, красную комнату Пепперштейна с белой комнатой Пригова, видео Чернышевой и еще массу невнятных высказываний на тему соцреализма и нон-конформизма. Вдруг становится очевидно, что утопия для российского искусства – это не столько тема, сколько состояние духа и художественный принцип: говорить об одном, думать о другом, а делать вообще третье.

Но единственное, что по-настоящему утопично в этой затее, – немалые деньги, которые сами собой нашлись на всю эту ораву «детей лейтенанта Малевича». Кликни завтра тех же мастеров (а тут сплошь первые лица из рейтингов и галерейных топов) выйти под знамена Александра Герасимова или с банками и портретами Монро Энди Уорхола, они, не задумываясь, переместятся в любой лагерь. Ведь всегда там хорошо, где нас нет.