Докажи, что ты гений

В Российском молодежном театре прошла премьера спектакля Кшиштофа Занусси «Доказательство» по пьесе американского драматурга Дэвида Оберна (пьеса получила Пулитцеровскую премию). Знаменитый польский режиссер, автор более 50 кино- и телефильмов, победитель Каннского, Венецианского и Московского кинофестивалей, уже поставил несколько десятков спектаклей в театрах Польши, Германии, Италии, Франции и России, но на московской сцене его постановки ранее не появлялись.

Премьера спектакля «Доказательство» в РАМТе совпало с известием о присуждении «Премии тысячелетия» в размере миллиона долларов российскому математику Георгию Перельману за доказательство теоремы Пуанкаре. Теперь весь мир ждет: примет ли эксцентричный и непредсказуемый питерский математик высокую награду (поскольку несколько лет назад он уже отказался от эквивалентной награды – медали Филдса, предпочтя уехать на свою развалюху-дачу по грибы).

Пьеса Дэвида Оберна так и называется Proof («Доказательство»), и главное сюжетное событие – находка после смерти сумасшедшего гения, профессора Роберта, тетрадки с доказательством мировой теоремы, над которой бились поколения математиков. Тетрадь обнаружена в столе покойного профессора, но его дочь Кэтрин объясняет, что отец последние годы был неспособен к труду, а вся работа выполнена ею. Ухаживая в течение пяти лет за больным отцом, она ночами занималась своими любимыми простыми числами. Старшая дочь профессора, энергичная бизнес-вумен, финансовый консультант, Клэр не верит сестре и боится за ее рассудок и здоровье. Ученик профессора, успевший стать для Кэтрин самым близким человеком, также сомневается в ее способностях («такое под силу только гению в расцвете сил»). Человеческий фактор, по Дэвиду Оберну, оказывается еще более трудно предсказуемым, чем загадки математики.

Пьесу Дэвида Оберна в России знают по фильму Джона Мэддена Proof, где шизофреника-профессора играл Энтони Хопкинс, а его гениальную дочь Кэтрин – Гвинет Пэлтроу. Знаменитый кинорежиссер Кшиштоф Занусси шесть лет назад уже ставил Proof в Германии. Сейчас, вернувшись к пьесе Оберна вновь, он пригласил актеров РАМТа пожить в течение трех недель у него дома в Варшаве, чтобы репетировать пьесу в камерной обстановке. Как сказал режиссер на пресс-конференции в Москве, «в этот раз я выбрал способ работы, напоминающий театр Мольера, когда театр был семейным, домашним предприятием. Актеры РАМТа жили у меня дома в Варшаве... Мы вместе обедали, вместе смотрели телевизор, много общались не только по работе. Поэтому вопрос «совместимости» стоял очень остро».

Следы некоторой спешки в переносе на сцену пока весьма ощутимы в постановке РАМТа. Талантливые актеры – Евгений Редько (профессор Роберт), Нелли Уварова (Кэтрин), Ирина Низина (Клер), Денис Баландин (Хал) форсируют голоса и жесты, точно боясь, что иначе потеряются на большой сцене. Найденная характерность персонажей еще не превратилась в характер действующего лица, а воспринимается некой условной маской: комедийная заостренность образа Клер, туповатая непосредственность Хала, реактивная спонтанность поведения Кэтрин. Особенно огорчил профессор Роберт, которого Евгений Редько превратил в немолодого Актера Актерыча из тех, что «словечка в простоте не скажут, все с ужимкой».

Сам Кшиштоф Занусси объяснил, что он не ищет в театре «повода для самовыражения», и действительно, в усредненном наборе стандартных режиссерских приемов почти невозможно разгадать индивидуальный почерк одного из интереснейших польских кинорежиссеров. Декорация (сценограф Ева Старовейска) также усредненно-нейтральна: действие разыгрывается на статичном фоне – терраса в доме профессора, за балконом которого видны силуэты чикагских небоскребов.

Возможно, что вымотанные нечеловечески тяжелым сезоном актеры РАМТа просто нуждаются в более долгом сроке адаптации к условиям большой сцены, к дополнительной работе над образами весьма неординарных персонажей. Хочется верить, что, например, к тридцатому представлению герои пьесы Оберна обретут индивидуальность, цельность и личностный масштаб.

В конце концов, единственное, что роднит гениев всех веков и стран – их абсолютная непохожесть ни на кого, кроме самих себя. Будь то нобелевский лауреат профессор Нэш (прототип профессора Роберта) или лауреат «премии тысячелетия» Георгий Перельман, осуществивший в наши дни в Петербурге тот гениальный математический прорыв, который только грезился американскому писателю и драматургу Дэвиду Оберну.