Театр Юрского периода

Сергей Юрский на своем юбилее в Театре Моссовета решил предстать исключительно в амплуа артиста, сыграв отрывки из Булгакова, Бергмана и Островского. Однако после антракта (в торжественной части вечера) выступавшие не раз напомнили, что юбиляр ко всему же блестящий режиссер, переводчик, публицист и мыслитель. Впрочем, для каждого зрителя есть, безусловно, свой Юрский.

О непредсказуемом таланте Сергея Юрского говорили многие. Не меньше было споров и том, в какой форме пройдет вечер. На афише значилось: «Монологи о театре и концерт по заявкам». Однако кто произнесет эти монологи, а кто выполнит заявки, держалось в секрете. Наконец, юбиляр появился на сцене. «Я скажу несколько слов о коробке без одной стенки, в которой царит пустота, – начал актер. – И в нее входят люди. Одни поют, другие танцую так, как не умеет никто. А есть люди, которые умеют то же, что и все остальные, – разговаривать. Но все приходят их послушать. И в этом заключается удивительное искусство драматического театра. Я отдал этому ящику 55 лет непрерывной жизни в нем».

Впрочем, на сцене Театра Моссовета актер служит чуть больше тридцати лет. До этого была работа на ленинградской сцене, а также на телевидении в Баку, о чем мало кто знает. На вечере эту страницу биографии Юрского проиллюстрировали фильмом конца семидесятых годов, в котором Сергей Юрьевич сыграл на азербайджанском языке. «Это было время, когда мне везде перекрыли кислород, – прокомментировал юбиляр. – И только в Азербайджане сказали: «А у нас сниматься можно, у нас язык другой».

Свой вечер Сергей Юрский открыл монологом из произведения Булгакова «Жизнь господина де Мольера». И хотя начало и без того сдвинули на двадцать минут (ожидали высоких гостей, застрявших в столичной пробке), Юрский читал под покашливание зала. Однако вскоре кашель прекратился, едва актер произнес: «Вначале кто-то позволил себе кашлянуть, затем кашлянул другой, потом третий – театральным людям известно, что это очень скверный знак. Потом стали перешептываться, посылать друг другу удивленные взоры». Булгаковский текст о театре XVII века с точностью отразил атмосферу в Театре Моссовета: раздались аплодисменты и кашель не звучал до конца вечера. Под занавес первого акта актер сыграл диалог Счастливцева и Несчастливцева из пьесы Островского «Лес», а уже после антракта эта тема нашла продолжение, когда на сцене появился министр культуры Александр Авдеев и Михаил Швыдкой. «Ты великий артист, – сказал Швыдкой. – Ты можешь сыграть за Счастливцева и Несчастливцева, а мы вышли вдвоем. Правда, трудно понять, кто из нас кто».

Художественный руководитель Театра Моссовета напомнил, что планета наша в своем развитии прошла много периодов. «А Театр Моссовета сейчас, безусловно, проживает Юрский период», – дополнил он. Подтверждением служит спектакль «Фома Опискин», в котором раз в месяц играет актер, и абсурдистская постановка «Предбанник» по пьесе Игоря Вацетиса. Кстати, самого Вацетиса в театре ни разу никто не видел, хотя Сергей Юрьевич, работая над спектаклем, говорил: «Мне звонил Вацетис…»; «Мы с Вацетисом решили, что нужно играть так-то…». На вечере Юрский снова вспомнил о драматурге: «У меня часто спрашивают, кто такой Вацетис, – сказал актер. – Я открою тайну: он пишет абсурдистские пьесы и в фойе продается его книга». Однако тут же проговорился: «Это первая моя книга, где послесловие написал не я, а Дмитрий Быков».

На большом экране время от времени появлялись фотографии: диапазон актерских метаморфоз Сергея Юрского вбирает в себя королей, лакеев, русских интеллигентов, героев Чехова, Достоевского, Булгакова, Островского и, конечно, Вацетиса. Вожди, поэты, графоманы, дон жуаны, авантюристы, простаки, мещане, крестьянские парни, русские помещики и французские буржуа – все это с ловкостью факира извлекает он из бесчисленных «тайников» и пригоршнями бросает в зрительный зал на протяжении полувека.