Не звезда, а планета

Сегодня 85-летие празднует одна из самых ярких актрис вахтанговской школы, прима Театра Вахтангова – Юлия Борисова. Актриса, сыгравшая на сцене варианты самых полярных женских судеб, любимая актриса Москвы, уникальный мастер и человек, Юлия Борисова относится к числу тех редких художников сцены, чье существование дает то этическое оправдание профессии, о котором так тосковал Станиславский.

Один из самых редких эпитетов, которые применяют к актерской судьбе, – счастливая. К судьбе Юлии Борисовой этот эпитет подходит как нельзя точнее. Счастливая актриса, счастливая женщина… Единственный брак на всю жизнь (после смерти мужа больше тридцати лет верна его памяти). Актриса сразу и на всю жизнь (недавно отметила 60-летие своего романа с вахтанговской сценой), угадавшая свой театр, ставшая, по выражению любимого партнера Михаила Ульянова, «не звездой даже, а целой планетой Театра имени Вахтангова». Она пришла в счастливое время, когда его художественный руководитель Рубен Симонов сделал ставку «на молодежь»: рядом начинали Владимир Этуш, Михаил Ульянов, Николай Гриценко, Юрий Яковлев… Театр Вахтангова переживает свой звездный период, а дуэт Юлия Борисова – Михаил Ульянов на годы становится эталонным.

Актеров часто называют «зеркалами» эпохи. Дуэт Ульянов –Борисова облагораживал и укрупнял черты современников, они играли не типы людей тех лет, но воплощения идеала времени. По словам Константина Симонова, в них жила «та независимая от профессии человеческая сила, без которой в моем представлении даже самому большому таланту вечно чего-то не хватает».

Их человеческие, индивидуальные качества слились с создаваемыми ими образами. Их личностные черты давали своего рода гарантию правды играемых типов. Вошедшие в анекдоты возмущения начальства и публики, когда ее любимцы вдруг появлялись в фарсовых или отрицательных ролях, имели важный подтекст. «Правильность», «хорошесть» человеческого естества актера обеспечивала доверие к «правильности» его образов (как золотой запас страны обеспечивают ее бумажные деньги).

Играла ли Юлия Борисова капризную сказочную принцессу Турандот, или гордую польку Гелену из «Варшавской мелодии», или изломанную Вальку-дешевку из «Иркутской истории» – на сцене жила, дышала, смеялась и плакала завораживающе-прекрасная женщина.

Юлия Борисова умеет и любит носить театральные костюмы любой эпохи: сногсшибательные туалеты миллионерши Эпифании, затканное серебром концертное платье польки Гелены, золотую мантию-водопад Клеопатры, ширпотребовское пальтишко и красный берет Вальки-дешевки. Умеет вжиться в стиль Скриба (томная королева Анна в «Стакане воды») или Шекспира (порывистая Клеопатра в «Антонии и Клеопатре»).

Ее не раз соблазняли самыми выгодными предложениями: Василий Топорков звал во МХАТ, Михаил Царев – в Малый театр.

Редко снимавшаяся, она каждое свое появление на экране – будь то в «Идиоте» или в фильме «Посол Советского Союза» – умела сделать событием, переживаемым всей страной. Раскосые глаза ее Настасьи Филипповны, отчаяние в хрипловатом голосе, какая-то летящая фигура оставались в памяти на годы и десятилетия. Как осталась какая-то царственная стать ее Кольцовой (прообразом была Александра Коллонтай), на чьих плечах палантин из кролика смотрелся настоящим горностаем.

В 1993 году Петр Фоменко предложил ей роль актрисы Кручининой в спектакле «Без вины виноватые». И роль стала одной из самых блистательных сценических побед актрисы. Вся актерская жизнь Юлии Борисовой давала дополнительные рефлексы роли актрисы Кручининой, ее гордости, ее незапятнанной актерской репутации, ее человеческому достоинству. И одним из самых лирических моментов спектакля была минута, когда Шмага (Михаил Ульянов) тихо запевал романс «Сидели мы с тобой в гостиной без огней», а Кручинина откликалась словам и мелодии. И, сидя у ног Шмаги, вдруг тянулась к нему, припадая головой к его старым грязным башмакам. И тут сливались игра и правда. Давняя ли партнерша Юлия Борисова сейчас на сцене тянулась к своему лучшему из партнеров – Михаилу Ульянову? Актриса ли Кручинина отдавала дань давнему знакомству-партнерству с провинциальным комиком Шмагой? И что так завораживало зрительный зал? Минута настоящего театра, когда сливаются роль и судьба, актер и герой, игра и правда?