«Эти медведи выстроились в ряд»

– Алексей, в нашей беседе перед Берлинским кинофестивалем вы не слишком высоко оценивали премиальные шансы своего фильма. Когда вы почувствовали, что априорная вероятность получить награду резко возросла?

– После того, как прочел отклики прессы, которая, как ей и положено, принялась делать умозаключения и высказывать прогнозы. Она и настроила нас на то, что мы – фавориты фестиваля. Кроме того, в личном общении очень влиятельные люди говорили, что ставят на наш фильм. И это всегда очень опасно – чем больше ожидания, тем чувствительнее разочарование. Мне не нравится, когда меня так подогревают, и предпочел бы смотреть на все трезво и отстраненно. Поэтому я, честно говоря, предпочел бы ничего не знать и с абсолютно чистого листа обрадоваться тем невероятным наградам, которые мы получили.

– Само собой разумеется, что награды за операторскую и актерскую работу подразумевают высокую оценку работы продюсера и режиссера, но ведь призы за лучший фильм и лучшую режиссуру получили другие. Это вас укололо?

– Человек, естественно, самолюбив, и у меня возникли такие эмоции, но буквально за время церемонии награждения они трансформировались в другое чувство – что призы дали толчок моим замыслам и моей дальнейшей работе. Что эти три медведя как бы выстроились в ряд, указывающий мне путь дальше.

– Выходит, появившийся в вашей картине белый мишка был предзнаменованием берлинской сказки «Алексей и три медведя». Вы уже ощутили последствия столь сказочной раскрутки?

– По контексту отзывов в журналах «Скрин интернэшнл» и «Вэрайети» стало ясно, что можно выходить на европейский рынок копродукции и кинопроката. Нашим дистрибьютором является «Бавария», и, насколько я знаю, представители ряда стран проявили интерес к картине. Но говорить о деталях преждевременно.

– Судя по отзывам на фильм, поведение его героев, особенно младшего, озадачило многих рецензентов. Вы по-прежнему уверены, что мотивы персонажей должны оставаться в тайне от зрителей?

– Может быть, дело просто в том, что я пока сделал лишь один шаг к устранению того, что я называю псевдокинопсихологией. А когда зрители спрашивают меня о мотивах героев, предпочитаю отвечать вопросом на вопрос: «А вы сами всегда знаете, почему поступаете так, а не иначе?!»