Главная / Газета 16 Февраля 2010 г. 00:00 / Культура

Выиграть смерть

Роман о еврейском гетто обрел новую судьбу на сцене РАМТа

ОЛЬГА ЕГОШИНА

В Российском молодежном театре состоялась премьера спектакля «Ничья длится мгновение» по роману Ицхокаса Мераса. Роман о еврейском гетто написан в начале 1960-х годов, был издан в СССР. Однако прежде его в театре не ставили. Спектакль Миндаугаса Карбаускиса на Малой сцене РАМТа стал одной из самых масштабных постановок московского театрального сезона.

В новом спектакле Карбаускиса каждая шахматная фигура обозначает человеческую жизнь.<br>Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН
В новом спектакле Карбаускиса каждая шахматная фигура обозначает человеческую жизнь.
Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН
shadow
Биографические истоки романа Ицхокаса Мераса «Ничья длится мгновение» (или «Вечный шах») вполне прозрачны. Чудом спасенный литовскими крестьянами (родители были убиты фашистами в 1941 году), Мерас написал роман о вильнюсском гетто и семье портного Авраама Липмана, у которого один за другим погибают дочери и сыновья. К своему литературному предтече – Шолом-Алейхему Мерас отсылает в первых же строках своего текста. Его главный герой мальчик-шахматист Исаак Липман говорит, что первой прочитанной им книгой был «Тевье-молочник» Шолом-Алейхема. Из этой же повести взята и сама структура романа Мераса, каждая глава которого рассказывает историю одного из детей Авраама Липмана. Это не просто «оммаж» великому предшественнику. История семьи Липманов смыкается с историей семьи Тевье, впуская другие времена и другие страны. Не менее важно, что выбранная литературная форма позволяет вводить в берега вкуса эмоции автора.

Личный мотив, по которому Миндаугас Карбаускис взялся за постановку «Вечного шаха», очевиден: нигде с евреями не обходилось местное население с такой жестокостью, как в Прибалтике и на Украине. Художественные мотивы его так же ясны. Миндаугасу Карбаускису всегда были интересны герои, стоящие перед смертельным выбором: умереть, сохраняя себя, или остаться существовать, от себя отказавшись. Его привлекают жизненные ситуации, когда поступь судьбы логична, неотвратима и очевидна, как передвижение фигур по шахматной доске.

На малой сцене РАМТа поставлен черный стол с графичными силуэтами стульев с высокими спинками и маленькой шахматной доской на краю. Позади стола выстроилась линия мольбертов, где вместо холстов установлены шахматные доски. Черными играет эсесовец Шогер (Степан Морозов), белыми – четырнадцатилетний подросток Исаак Липман (дебют Дмитрия Кривощапова).

Авраам Липман (Илья Исаев) медленно передвигает первую белую фигуру, произнося зачин: «Авраам Липман родил дочь Ину». Партия, чья ставка жизнь и смерть началась. Одна фигура – одна человеческая жизнь.

После двух лет молчания Миндаугас Карбаускис вернулся к нам, отточив и углубив свое ремесло, – мы уже успели отвыкнуть от тщательности его работы. Спектакль «Ничья длится мгновение» выточен и отлакирован в каждой детали, как шахматная фигура. Выстроен и продуман в каждом ритмическом переходе, каждом изменении света, как шахматный этюд, аскетично не принимающий ничего лишнего.

Миндаугас Карбаускис всегда умел «приручить» любых актеров. Все занятые актеры РАМТа – от дебютанта Дмитрия Кривощапова до премьера Ильи Исаева – играют тут легко, точно, с поразительным чувством ансамбля.

Не забыть как хрупкая, боязливая Ина Липман (Дарья Семенова) аккуратно снимает жакет с желтыми звездами, делает несколько неуверенных шагов и доверительно обращается в зрительный зал: «Мы репетировали по ночам»... Ей придется выбирать между спасением собственной жизни и спасением долгожданной оперной партитуры «Жидовки» Галеви. Она выберет партитуру: премьера, к которой долго и мучительно шли, важнее собственной жизни.

Большеглазая Рахиль (Нелли Уварова) беспредельно полна и счастлива своим неожиданным материнством. Ей так естественно позвать море в Паланге и раствориться в его шуме. Но узнав, что ее ребенок из пробирки и сама она стала чем-то вроде подопытного кролика в руках оккупантов, Рахиль также просто выбирает гибель, но не это унизительное существование.

Раз за разом члены семьи Липман выбирают то, что важнее жизни. Касриэл (Александр Доронин) предпочтет самоубийство участи предателя. Удочерившая младшую Тойбеле литовская семья будет повешена за укрывательство еврея – на перекладине висят мужское и женское пальто и маленький серый пушистый жакет девочки с желтыми звездами на груди и спине.

Сам Авраам Липман (Максим Исаев) предпочтет рискнуть жизнью последнего сына, гениального Исаака, чтобы спасти детей гетто. Он долго стоит перед Шогером, вслушивается в его слова, и, кажется, ты в зале физически ощущаешь, как наливаются тяжестью его руки, как медленно ворочаются мысли, – куда проще погибнуть самому, чем отдать сына. Но все-таки он соглашается...

Про Миндаугаса Карбаускиса так долго писали как о режиссере, завороженном темой смерти, что, кажется, просмотрели другую и более важную тему – его герои платят жизнью за право остаться человеком, за сохранение уважения к самому себе. Так было в его «Рассказе о семерых повешенных». Кульминацией «Ничья длится мгновение» становится сцена, когда напарники Исаака по работе проносят в гетто запрещенные ромашки. Десятки взрослых мужчин рискуют жизнью, чтобы четырнадцатилетний подросток принес своей девочке цветы. Один за другим они подходят к Исааку и вручают ему ромашку, еще одну, еще. Так когда-то в «Квадрате» Эймунтаса Някрошюса выкладывал перед любимой герой свои сбереженные кубики сахара... Человек остается человеком, только когда у него есть что-то, за что не жалко отдать жизнь: друг, профессия, гордость, вера, верность, – эта постоянная мысль Карбаускиса звучит с такой силой, что ее многие предпочитают не расслышать.

Карбаускис, один из самых независимых наших режиссеров, предпочитает строить свою жизнь в профессии наособицу. Про его спектакли не скажешь, что они современны. Но всякий раз он касается тем вечных, а потому актуальных.

Исаак выигрывал партию у Шогера, зная, что это обрекает его на гибель. Ицхокас Мерас заканчивал роман как сказку: обитатели гетто убивали Шогера. Карбаускису это утешение не нужно. Если никто из нас не может с уверенностью сказать, что его жизнь совсем не похожа на жизнь в гетто (разве вы не ощущаете границы, в которой заключено наше тело и дух? И не подозреваете о существовании своего Шогера, который в любую минут прервет вашу жизнь?). Но уж точно каждый из нас знает, что рано или поздно его шахматная партия с роком окончится смертью. Наша ничья с роком длится мгновение. Но как и Исаак, ты можешь смерть превратить в победу.

Опубликовано в номере «НИ» от 16 февраля 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: