Стволовые краски

Выставка с заковыристым названием «Верификация гипотез» должна продемонстрировать «научный потенциал» искусства. То, как художники осваивают биологические, экономические и другие новейшие теории, вступая в контакт с точными дисциплинами. Но если судить по экспозиции, мастера искусства на научном поле пребывают в состоянии наивных учеников и зрителей, для которых каждый лабораторный опыт – чудо из чудес.

Отношения искусства и науки – проблема давняя и отыгранная в тысячах произведений (взять хотя бы образ доктора Фауста). Как правило, эти отношения развивались в русле фантастики: художники, схватив научно-техническое достижение, доводят его до футурологического блеска (все фильмы и книги о космосе), либо низвергают с пьедестала, испытывая на нормы морали и религии (взять хотя бы расистскую теорию эволюции видов). Обычно художникам не нужно глубоко проникать в суть дела – им вполне достаточно популярных знаний. Остальное они додумают сами. Ведь в искусстве, как известно, работает человеческое измерение, всякие градусы и амперы ему не указ.

Есть, правда, другой вариант «научного эстетизма». Когда художник всерьез надевает профессорскую робу или лабораторный халат. ХХ век дал ярчайшие примеры проникновения людей искусства в гуманитарные науки. Не будет преувеличением сказать, что концептуализм шел рука об руку с лингвистикой, философией и социологией. О том, что Дали и сюрреалисты вовсю эксплуатировали теорию Фрейда, тоже общеизвестно.

Наконец, вот уже пять веков у всех перед глазами пример художника, который дает фору ученым. Это, конечно, Леонардо Да Винчи, чьи рукописи якобы полны технических и естественно-научных прозрений. Не важно, что пока эти прозрения вдохновляют лишь конспирологов вроде Дэна Брауна, а к леонардовой живописи почти не имеют отношения (разве что анатомия). Тот факт, что живописец всерьез препарирует лягушек и изучает потоки воды, говорит о его универсальном таланте.

Международная команда, собравшаяся для «Верификации гипотез» (то есть проверки своих арт-предположений в кругу ученых), ближе к Леонардо, чем к фантастам. Почти дюжина художников жонглируют здесь модными понятиями: стволовые клетки, агрономика и биофизика, экоморфизм, невербальная пропаганда. Даже если просто описывать последствия какого-нибудь генно-инженерного опыта, выйдет захватывающий триллер. Однако в нашем случае триллера не предполагается. Скорее сплошь элегия и лирика.

Именно на такой лад настраивает самый большой и по всем параметрам самый заметный проект сестер Марии и Натальи Печатниковых. По всему залу расставлены шары, обтянутые искусственным мехом, еще несколько шариков поменьше катаются по полу (внутри у них моторчик), натыкаясь на ноги посетителей. Все это невероятно умилительно. Оказывается, эти «существа» – результат сбоев в биологических опытах. Тема мутантов в кино – такой избитый трюк, что повторять его на выставке было бы наивно. Но в данном случае «жертвы биологии» выглядят очень весело и проходят уже в разделе позитивного художества. Тут и впрямь поверишь, что самые приятные изобретения (типа аспирина) возникают как недоразумение.

Не раз говорилось о том, что вот-вот художники начнут создавать произведения с помощью генной инженерии. Вроде бы даже уже появились диковинные цветы, выращенные в мастерских. И вроде бы Калининградский центр современного искусства этим активно занимается. Но пока воочию эти работы никто из критиков не видел и не описал. Все чаще нам предлагают видео- и фотопроекции. Вот также и с серией баклажанов Ришара Конта: с помощью технологии световой пигментации художник нанес на овощи изображения оружия (гранат и пистолетов). Конечно, для полноты чувств хотелось бы увидеть эти агрессивные баклажаны в натуре. Но поскольку они крутятся на экране, эффект нулевой: а вдруг это чисто компьютерная подделка?

Единственный проект, который как-то (почти в прямом смысле) цепляет за живое – арт-опыты француженки Орлан со стволовыми клетками. Эта дама широко известна тем, что производила на себе многочисленные пластические операции, фиксируя их результат на фото. В этот раз ее заинтриговал окрас стволовых клеток (не только людей, но и животных): из этих клеток она «скроила» плащ Арлекина. То есть сложила ромбики под микроскопом в разноцветное полотно. Все это было бы так же мило, если бы рядом на телеэкране не демонстрировали забор клеток у самой художницы. Тут уже типично леонардовский трюк – разрезание плоти: только вместо лягушки французская дама, картинно читающая философское эссе. По меньшей мере одну познавательную деталь зритель с выставки выносит: нам зримо показывают, откуда (из какой части тела) эти самые стволовые клетки добывают.