Главная / Газета 9 Февраля 2010 г. 00:00 / Культура

Хорошо не забытое старое

Фестиваль архивного кино показал, как извлекать истину из сотен километров кинохроники

ВИКТОР МАТИЗЕН

В Белых столбах завершился кинофестиваль Госфильмофонда России. Среди прочих раритетов профессиональной публике показали подборку фильмов об Иване Грозном, фашистскую и советскую хронику Второй мировой войны, а также школьный фильм «Красный галстук» (1948 год), снятый по сценарию Сергея Михалкова.

Сценарий для «Красного галстука» был написан по всем канонам тоталитарного режима.<br>КАДР ИЗ ФИЛЬМА «КРАСНЫЙ ГАЛСТУК»
Сценарий для «Красного галстука» был написан по всем канонам тоталитарного режима.
КАДР ИЗ ФИЛЬМА «КРАСНЫЙ ГАЛСТУК»
shadow
Военную хронику даже обсудили на традиционном «круглом столе». Ведущий (историк кино Валерий Фомин) начал с того, что за последние 20 лет в России мало того, что распространился миф о превосходстве фашистских документальных съемок над советскими, но еще и появилось множество фильмов, фальсифицирующих историю. Названий этих картин зачинщик дискуссии предусмотрительно не привел и заодно забыл упомянуть, что главным мифотворцем был весьма примечательный человек – бывший зампред Госкино, бывший директор Института киноискусства и большой знаток военной документалистики Владимир Евтихианович Баскаков.

Баскаков, лишившись в перестройку официального положения, в кругу знакомых перестал держать язык за зубами. Так, автору этих строк он говорил, что немецкие военные операторы снимали лучше советских, с бОльшими подробностями и бОльшим знанием военного дела, и что советские военные хроникеры прибегали к реконструкциям реальных событий. То есть после реальных боев просили командиров и бойцов разыграть свои недавние действия. Например, возили один и тот же труп в грузовике и снимали его там, где надо было показать потери врага. Хотя и фашисты устраивали инсценировки. Чего стоит их лживый пропагандистский фильмы «Фюрер дарит евреям город».

Выступавшие в дискуссии киноведы говорили о необходимости изучить правила военных съемок, предписанные в Германии, СССР, Англии и Америке. Скажем, американские операторы были обязаны идти в бой вместе с солдатами, но без оружия, однако трупы им снимать не разрешалось. По мнению экспертов, не менее важно изучать и пробелы в военной хронике. Скажем, если в немецком военном киножурнале «Вохеншау» за январь 1943 года мало новостей с Восточного фронта, то это может о многом сказать историку.

Все это, безусловно, интересно, однако следует понимать, что информационный вклад военной хроники в историю войны очень мал сравнительно с воспоминаниями очевидцев и словесной хроникой. Ведь совещания в ставке Гитлера, в кабинете Сталина и штабе Эйзенхауэра не снимались, удушение евреев в газовых камерах и катынский расстрел тоже не оставили на пленке следов, а оставили лишь тысячи мертвых тел, которые можно приписать на словах кому угодно – смысл снятого, увы, почти всецело зависит от словесного комментария. Словом, извлечение исторической истины из сотен километров пленки – дело непростое и требующее критического мышления.

Говорим «Иван Грозный» – подразумеваем «Иосиф Сталин» – так можно охарактеризовать обойму отечественных фильмов о российском самодержце XVI века. И еще, как заметил бывший редактор газеты Союза кинематографистов Дмитрий Салынский, вынужденный Никитой Михалковым покинуть свой пост за публикацию критических материалов о его деятельности, «Иван Грозный – это наш Другой». Другой – в смысле знаменитого сартровского определения: «Ад – это другие». Или в смысле каламбура: «Мы не рабы, рабы не мы. Но если мы немы, разве мы не рабы?» Другими словами, Иван – это дьявол, на которого мы складываем собственные грехи – во всем виноват он, а нам себя упрекнуть не в чем.

А с другой стороны, за что Грозного виноватить – вельми умный был царь, зело образованный, чертовски богомольный, Россию прирастил Уралом, только вот Романовы его оболгали, да историки вроде Карамзина, Ключевского и Веселовского, придерживавшиеся «романовской версии» русской истории. Примерно так Иван Грозный, «прозванный за свою жестокость Васильевичем» (как писалось в одной французской книге), обрисован в новейшем фильме Бориса Лизнева, составленном из инсценировок, на фоне которых звучат тексты самого царя-батюшки, в которых есть много «гитик», включая образные афоризмы типа: «Власть многих подобна женскому неразумию», но почему-то нет упоминаний ни о зверствах опричников, ни о новгородском погроме. Остается тем же способом очистить образ Сталина от демократической пропаганды и образ Гитлера от пропаганды антифашистской, включая обвинение последнего в холокосте, и можно будет с обоих образа писать.

Были среди «грозненских» фильмов и другие курьезы вроде двух почти одновременных экранизаций «Князя Серебряного», снятых в короткую эпоху многокартинья начала 1990-х годов. А какие актеры играли царя Ивана – Черкасов, Евстигнеев, Борисов, Жарков, Кавсадзе и, естественно, Мамонов в «Царе» Лунгина. Власть, подданные и граждане, европейство и азиатчина, самодержавие и олигархия в лице боярства, агрессивно-послушная толпа и безмолвствующий народ, объявленное желание сойти с трона и призвание на царство – вот мотивы, связанные с Грозным, но актуальные для России и по сей день. Хочется вспомнить и самый неожиданный фильм об Иване (увы, не российский), в котором ему предрекают смерть в тот момент, когда кончится песок в его песочных часах – и грозный царь, как Сизиф, вынужден вечно переворачивать два сообщающихся сосуда.

Столь же поучительной оказалась и забытая картина по забытой механической пьесе для тоталитарного режима, написанной Михалковым-отцом по всем правилам позднесталинского времени – с единственным полу-Плохишом среди тьмы Кибальчишей и их мудрых взрослых наставников. С наездами на Америку, в которой линчуют негров, с прославлением вождя и отца советских народов (эти кадры после разоблачения сталинского культа вырезали, но госфильмофондовцы вернули их на место) и даже с элементами сатиры в стиле будущего михалковского киножурнала «Фитиль», где председателя совета пионерского отряда учат произносить трескучие фразы «своими» словами. Глядя этот трескучий, сверхконъюнктурный фильм с деревянными исполнителями, думаешь о том, что именно это хотят видеть на экране нынешние хулители «Школы», требующие от кино образцов положительного поведения. И что хорошо бы вставить им в глаза распорки, как герою «Механического апельсина» Стенли Кубрика, да заставить до зрительной изжоги смотреть «Красный галстук». Глядишь, малость бы поумнели.

Опубликовано в номере «НИ» от 9 февраля 2010 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: