Достояние отечества

Для юбилея Николая Караченцова друзья подготовили большой праздничный концерт – прежде всего, чтобы признаться ему в любви и лишний раз подчеркнуть: жизнь продолжается. Эта фраза звучала из уст едва ли не каждого, кто выходил к микрофону Театра эстрады. А поздравить юбиляра в этот вечер пришли Марк Захаров, Геннадий Хазанов, Вениамин Смехов, Александр Калягин, Никита Михалков, Алексей Рыбников и многие другие. Правда, к микрофону вышли не все: если бы каждому гостю дали слово, концерт затянулся бы до утра.

На сцену Николай Петрович выехал на капитанском мостике, держась за штурвал. Там, где развеваются паруса, поплыли фотографии минувших лет, а юбиляру помогли спуститься со сцены и занять место в зрительном зале. Фотолента прервалась фрагментом ленкомовского спектакля «Шут Балакирев», где Караченцов – Петр I говорит о своем лице: «Это теперь не лицо, а всенародное достояние, украшение отечества». Удачная цитата задала тон празднику. О работах Караченцова и говорили весь вечер, как о достоянии нашей культуры.

У Николая Петровича две жизни: до 2005 года и после. Четыре года прошло, но фотографии той, минувшей жизни невозможно соотнести с нынешним положением дел. И смиряться с этим положением не желают ни супруга Людмила Поргина, ни друзья и коллеги, ни сам юбиляр. За пару недель до праздника Поргина рассказала на пресс-конференции журналистам, что актер ежедневно занимается речью, регулярно играет в теннис, «стреляет» сигареты, путешествует и сразу после юбилея отправится в Италию – поклониться мощам Николая Чудотворца. Она решила, что нынешняя жизнь ее мужа не должна отличаться от предыдущей. Предлагала Марку Захарову поставить в «Ленкоме» спектакль с участием Караченцова, но Марк Анатольевич от этой идеи отказался. Полгода назад было объявлено, что премьера все же состоится в день юбилея, но не в «Ленкоме», а в другом театре как антрепризный вариант. Однако и эту задумку воплотить пока невозможно. И все же супруга Николая Петровича не опускает руки. Перед началом юбилейного концерта она появилась под руку с мужем в фойе театра – позировать перед фотокамерами. Журналисты окружили звездную пару плотным кольцом, и у Караченцова едва заметно проступила слеза.

В этот вечер казалось, что многие пришли выразить то, что все эти годы оставалось недосказанным. Было море цветов, их складывали в ряд на авансцене. И еще небольшая горка букетов и подарков образовалась в зале – возле кресла, где сидел юбиляр. Первым поздравил Караченцова Марк Захаров: «Нам очень радостно, что Николай Петрович вышел из стен «Ленкома» в наш кинематограф, в культуру, – сказал Марк Анатольевич со сцены. – Мы очень гордимся его работами и тем, что однажды на худсовете он предложил переименовать Театр Ленинского комсомола в «Ленком». На Караченцова, правда, шикали партийные работники. И шиканье продолжалось до перестройки. Но потом нам все же удалось сменить вывеску. Мы благодарны Николаю Петровичу и за строительство нашего театра, и за космический взлет «Юноны и Авось». На гастролях в США газеты написали, что «Ленком» привез бас-баритона. У них нет таких удивительных артистов, а у нас есть».

Потом были музыкальные номера от ленкомовцев, Алексея Кортнева, Олега Митяева, Аниты Цой, Олега Газманова, «датского ансамбля» Бориса Львовича, оркестра под управлением Спивакова. И хотя заранее было объявлено, что концерт пройдет в жанре капустника, праздничные номера то и дело прерывались зачитыванием правительственных телеграмм.

Прежде Николай Караченцов исполнял огромное количество песен на музыку Максима Дунаевского. Об этом напомнил и сам Дунаевский, выйдя к микрофону: «Никогда не забуду, как вместе мы записывали музыкальный альбом, – сказал он. – Коля пел, я писал музыку, а Резник – стихи. Целый месяц работа шла в Лос-Анджелесе, и это было счастье. Правда, было одно условие, которое выдвинул Караченцов: «Каждый день со мной играть в теннис, а после тенниса – пиво». Это условие было выполнено».

Под занавес выкатили огромный надувной торт, из которого вылез маленький мальчик – внук юбиляра Петр. После этого на сцену поднялись Поргина и Караченцов и, взявшись за руки, ушли за кулисы. Аплодисменты, понятно, еще долго звучали вслед.