Главная / Газета 24 Сентября 2009 г. 00:00 / Культура

Кукольное безумие

В Третьяковке расставили игровые автоматы и плюшевых жирафов

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

В ГТГ на Крымском Валу открыли выставку «Не игрушки?». Это вклад Третьяковской галереи в проходящую сейчас Биеннале современного искусства. К тому же главным куратором проекта выступила недавно назначенная директором Ирина Лебедева. Музей решил показать, как художники ХХ века использовали игрушки или создавали собственные. И хотя устроители пытались сделать экспозицию серьезной и парадоксальной, им не удалось далекой уйти от ностальгии по советскому детсаду.

Пляшущие куклы начала 1990-х...<br>Фото: WWW.TRETYAKOVGALLERY.RU
Пляшущие куклы начала 1990-х...
Фото: WWW.TRETYAKOVGALLERY.RU
shadow
В случае с «Игрушками» сотрудникам Третьяковки пришлось идти по тонкой тропинке между двух трясин. С одной стороны, многие философы и близкие к ним господа утверждают, что искусство – это сплошь игра (воображения или творческих сил). Так что любую картину или скульптуру можно воспринимать как игрушку. Иногда очень дорогую, к которой и притронуться нельзя, но все равно тешащую зрителя. Поэтому весь музей – сплошь игротека. С другой стороны, в мировой живописи игры и игрушки – стародавние спутники детских портретов. Тут уже приходится начинать с первобытного общества и непонятно, где остановиться – ведь ХХ век (особенно ближе к концу) бесконечно впадает в инфантилизм. Здесь недалеко до сюсюканья и «Спокойной ночи, малыши».

Первую опасность музей преодолел очень изящно. В качестве эпиграфа и начальных экспонатов в залах идут игрушки для малышей, которые создавались в 1930-е годы. Головоломки и контурные трафареты поражают своей безыскусностью, нетиражностью (это не китайский фабричный поток) – они явно несут черты авангарда 1920-х годов, в них чувствуется революционная взрослость.

...авангардные коллажи 1930-х...
Фото: WWW.TRETYAKOVGALLERY.RU
shadow Собственно, эти своего рода «реди-мейды» (утилитарные вещи, превращенные в музейные) и задали принцип отбора. Во-первых, отбор велся в искусстве послевоенном и современном. Во-вторых, к участию допускались те произведения, где «игрушечная составляющая» сразу бросалась в глаза. Главным персонажем многих работ выступает кукла (пупсан, зайчик-мишка-барби). Что касается другой проблемы – как подать игрушечное хозяйство, не превратившись в детский мир, – тут не все просто.

Вслед за советскими игрушками идут ожидаемые залы с нон-конформистами и концептуалистами. Всем известно, что художники, не уживавшиеся с советской системой, нередко кормились на поприще детского оформительства (ярчайший пример – Илья Кабаков). Не случайно, детские книжки и журналы (типа «Мурзилки») выходили модернистскими, а в работы подпольных мастеров проникали игрушечные мотивы. Ростислав Лебедев создает коллажи с пупсанами и детскими кубиками, которые обыгрывают традиции Малевича и прочего авангарда. Борис Орлов устраивает «Парад астральных тел» – подвешивает к потолку кукол-ангелов, летящих на манер эскадрильи на военном параде. Тут, как говорится, все ясно – художники говорят эзоповым языком игрушек о взрослых вещах.

Дальше начинается новая история. Прологом для нее служат игровые автоматы советских времен, которые расставлены в затемненном видеозале. Полагаю, многие помнят «морской бой» или «снайпера» тех времен, когда компьютерных приставок в помине не было. Обычно такие стояли в фойе кинотеатров. Поиграть в них сейчас, увы, нет возможности – из обращения вышли монеты и жетоны. Но необходимый градус ностальгии эти агрегаты создают.

...и амур из эскадрильи 1980-х.
Фото: WWW.TRETYAKOVGALLERY.RU
shadow Ностальгия кураторам понадобилась, чтобы переключиться от серьезности подпольного искусства к безумию конца ХХ века. Тут уже игрушка-кукла превращается в объект рыночной манипуляции. Появляются совершенно лишние и дикие матрешки, Барби укладывается в гроб, машинки превращаются в часть «окололитературной» инсталляции («Станционный смотритель»), возникают собрания диких и вычурных игротек (вроде самопальных пулеметов, найденных в деревнях Владимиром Архиповым).

Взбесившиеся игрушки Третьяковке так и не удалось урезонить – выставка заканчивается персональным залом Ростана Тавасива. Этот художник известен тем, что давно внедряет в галереи плюшевых зайцев кислотного окраса. В музей он внедрил таких же жирафов – эдакие галлюцинации рядом с классическими картинами. Стараниями Тавасиева вся высокоумная затея с игрушками превратилась в детский утренник. Впрочем, таков итог игр на нашей арт-сцене: от концептуальных ребусов к игрушечному шоу на потребу гламурной публики. После вполне логично размещаются объекты реального детского творчества – они окружают зрителей при выходе из экспозиции. Впадение в детство – вещь опасная, слишком далеко затягивает.

Опубликовано в номере «НИ» от 24 сентября 2009 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: