Главная / Газета 20 Июля 2009 г. 00:00 / Культура

Профессия – Ширвиндт

Руководитель Театра сатиры отметил 75-летие

ОЛЬГА ЕГОШИНА

Александру Ширвиндту, худруку Театра сатиры, известному актеру и всеобщему любимцу, вчера исполнилось 75 лет. По обыкновению накануне торжеств юбиляр сбежал от поздравлений, скрыв от всех свое местопребывание. Предпочел удить рыбу. По собственному признанию Александра Анатольевича, ему столько раз приходилось быть «вручалой» и «поздравлялой», что хочется не мучить этим коллег.

shadow
В своей книге Марк Захаров написал, что «Александр Ширвиндт все-таки, наверное, никакой не актер. И тем более не режиссер. Если спросить, кто он такой, отвечу, что профессия у него уникальная. Он – Ширвиндт». Александр Анатольевич, когда его спросили, как он отнесся к этим высказываниям друга, отреагировал неожиданно: «Хамские, конечно, но по существу он прав. Нет во мне этой актерской жилки. Есть актеры патологические, физиологические. Табаков, Гафт, Басов, Андрей Миронов – они без игры не могли и не могут. А я играть не очень люблю».

В богатом наборе театральных баек довольно много места отдано «шуткам Ширвиндта», умеющего веселить себя и коллег, превращая скучные будни в неожиданный фейерверк веселья. Первая громкая шутка молодых артистов Ширвиндта и Державина чуть не кончилась их увольнением из Театра Ленинского комсомола. Анатолий Эфрос, только что возглавивший театр, ставил «День свадьбы». Ширвиндт с Державиным были заняты в массовке свадебных гостей. На сцене стоял стол со свадебным угощением: блюда с муляжными овощами и фруктами. Накануне генеральной репетиции Ширвиндт съездил на рынок, купил два свежих огурца и подложил в вазу с овощами. На «генералку» съехалась вся театральная Москва. В решающий момент два статиста достают из вазы огурцы, кусают их, начинают хрустеть ломтиками. Запах – на ползала. Драматическая сцена сорвана. Эфрос в ярости, а почетные гости расспрашивают: «Как добились такой подлинности? Не специальный ли дезодорант? Какая гениальная находка!»

Настороженное отношение к насмешливо-желчному актеру, прославившемуся своими капустниками, держалось у Эфроса несколько лет. Пока гениальный режиссер не увидел в Ширвиндте ту душевную муку и человеческие качества, которые позволили ему сыграть Феликса в «104 страницах про любовь», Нечаева в «Снимается кино», Тригорина в «Чайке». Ширвиндт был в числе тех десяти актеров, которые ушли вслед за выгнанным Эфросом из «Ленкома» в Театр на Малой Бронной.

Из Театра на Малой Бронной Ширвиндт ушел по собственному желанию. Потом объяснял, что у Эфроса появились новые привязанности и новые герои: «Измена режиссера переживается страшнее, чем измена любимой женщины, поскольку женщину можно заменить, а режиссера нет. Но в ситуации, когда режиссер уже не хочет с тобой работать, надо что-то быстро решать: ждать и ныть все равно бесполезно». Такой ампутацией судьбы стал переход в Театр сатиры, где Ширвиндт ввелся на роль графа Альмавивы в «Безумный день, или Женитьба Фигаро». На новой сцене Ширвиндт стал премьером, сыграв более 30 ролей и дебютировав постановкой «Проснись и пой», сделанной вместе с Марком Захаровым.

После смерти Валентина Плучека коллектив обратился к Ширвиндту стать худруком осиротевшего театра. И вот уже скоро 10 лет, как он элегантно и с юмором (а Ширвиндт все делает элегантно и с юмором) тянет воз руководства.

Его появления в кино всегда были запоминающимися (от «Трое в лодке, не считая собаки» до «Забытой мелодии для флейты»). Но предложения сниматься Александр Анатольевич принимает редко. Не забывает о любимой эстраде, но и там воздерживается от слишком частых появлений.

С годами, кажется, он все больше становится похожим на самого себя и даже расширил определение Захарова: Ширвиндт – это не только профессия, но и образ жизни.

Опубликовано в номере «НИ» от 20 июля 2009 г.


Актуально


Регионы


Новости дня

Наверх
Читайте наши новости в соцсетях!

Подписаться на новости: