Собрание наград

Поэт Евгений Евтушенко продолжает свое мировое турне, которым завершится год, ставший для поэта юбилейным, – прошлым летом ему исполнилось 75 лет. На творческих вечерах, проходящих от Праги до Сантьяго, Евтушенко читает свои стихи и делится воспоминаниями. Во многих городах приезд русского поэта воспринимается как историческое событие, развивающее связи между народами. Так, в четверг во время визита в Чили, где недавно на испанском языке вышла книга Евтушенко «Прогулки по черепичным крышам», Евгений Александрович получил из рук президента страны высокую награду.

Церемония награждения состоялась во дворце Ла-Монеда, где в 1973 году во время военного переворота погиб друг Евгения Александровича президент Чили Сальвадор Альенде. Позже Евтушенко читал с балкона дворца стихи о путче и диктатуре перед многотысячной толпой, собравшейся на площади. В память о том выступлении, а также за литературную и общественную деятельность поэта президент Чили Мишель Бачелет вручила Евгению Евтушенко одну из высших наград республики – орден Освободителя Бернардо О’Хиггинса степени «Командор». Во время награждения г-жа Бачелет произнесла теплую приветственную речь в адрес «давнего друга народа Чили и всей Латинской Америки» и поблагодарила российского кавалера за участие в судьбе ее страны.

Уже на следующий день – 12 июня – Евгений Евтушенко читал свои стихи в переполненном зале Национальной библиотеки Чили. А завтра он выступит на концерте, организованном Фондом Пабло Неруды, который пройдет в музее классика чилийской поэзии.

Чествованиям российского поэта в Чили предшествовало еще одно важное событие: Евгений Евтушенко недавно стал почетным гражданином болгарского города Варна. Эту награду вручил ему Кирилл Йорданов, мэр Варны, где 2 июня состоялся поэтический вечер Евтушенко. Евгений Александрович не только читал стихи, отвечал на вопросы зрителей, но и представил свои мемуары «Волчий паспорт», переведенные на болгарский язык.

Эта книга о встречах поэта с легендарными современниками – Пабло Пикассо, Борисом Пастернаком, Жаклин Кеннеди, Пабло Нерудой, а также с Никитой Хрущевым и другими деятелями политики и культуры. В русском варианте книга известна под названием «Шестидесантники».

По словам Евгения Евтушенко, он не ожидал, что с его творчеством за рубежом знакомо так много людей. Вечера проходят при полных залах, в Болгарии и ранее в Венгрии его понимали без переводчика. А когда он прочитал стихотворение «СССР – ФРГ, 1955 год (репортаж из прошлого века)», зал минут двадцать аплодировал стоя – как когда-то при чтении «Бабьего Яра». Это стихотворение посвящено футбольному матчу между сборными двух стран, в котором команда Советского Союза одержала победу.

В мае в Венгрии Евгений Александрович получил мантию почетного профессора университета города Печ, а День Победы встретил в немецком городе Гейдельберг, где читал стихи о войне и своем поколении. В ближайшие дни российского поэта ждут в Ирландии, а в августе в Греции у подножия Олимпа состоится большой концерт, где в первом отделении будет выступать Евтушенко, а во втором национальный оркестр исполнит новое музыкальное произведение Микиса Теодоракиса.

По возвращении в Москву поэт начнет подготовку к изданию своей 5-томной антологии, главы из которой несколько лет подряд печатаются на страницах «Новых Известий». Антология должна выйти в свет к концу 2010 года.



Редакция «Новых Известий» сердечно поздравляет своего постоянного автора с заслуженными наградами. Пользуясь случаем, мы публикуем свежие стихи, которые Евгений Александрович оставил в редакции «НИ» перед отъездом в Чили.



Это – женщина моя



Я был влюбчив, я был вьюбчив,

но глаза мне отворя,

Бог шепнул:

«Вглядись, голубчик…

Это – женщина твоя».



Ты стояла с моей книжкой

взять автограф у меня,

но я понял, став мальчишкой:

«Это – женщина моя».



Я глядел на твою руку

пристальней, чем на лицо,

и, костяшкой пальца хрупнув,

проросло на ней кольцо.



И теперь уже мой голос,

в него вслушаться моля,

истерзал внутри, как голод:

«Это – женщина моя!»



Слава сразу осерчала,

лишь ее любить веля,

чтобы лишь о ней звучало:

«Это – женщина моя».



Власть обиделась на годы –

охладел к ней, что ли, я,

не слагал ей больше оды…

Власть – не женщина моя.

Может быть, всего основа –

смерти или бытия –

три на свете первых слова:

«Это – женщина моя».



Те слова дышали в пальцы,

коченея без огня,

даже и неандертальцы:

«Это – женщина моя».



И назло толпе и рынку

среди жлобства и жулья

захочу – и снова крикну:

«Это – женщина моя!»

29 апреля 2009 г.



Шепот на кухне



Проснулся я ночью. Во сне накатилось

гнетущее что-то. А рядом со мной

любимая женщина не находилась.

Ушла навсегда. И я сам был виной.



Сначала глазами искал я повсюду.

Побрел босиком, лишь бы вновь не в кровать.

И вдруг я услышал по звону, по стуку –

на кухне любимая мыла посуду,

ее протирала и мыла опять.



Паркет обжигал мои ноги, как угли,

и было страшнее мне пытки любой,

когда ее шепот услышал на кухне –

со мною невидимым и собой.



Шептала она, что все время я занят

и не замечаю ее и детей,

что буквы прыгают перед глазами

и то, что волосы все седей.



Свою улетевшую маму просила

со мной не ссориться ради Христа,

ведь я поступаю порой некрасиво,

но вот душа у меня чиста.



Она шептала на ухо ложкам,

тарелкам, блюдечкам, чашкам, ножам,

что сыну сгрубила –

да вышла оплошка,

а сын разобиделся и убежал.



Любя чистоту, не в пример

всем грязнулям,

и все отскребая, почти во сне,

она исповедовалась кастрюлям,

И сковородкам, и снова мне.



А я стоял, охваченный шоком,

не в силах теперь позабыть ничего,

И то ли додумывал ее шепот,

и то ли действительно слышал его.



Она присела, совсем обессилев,

заснув, как сраженная наповал,

и кроткий ветер невидимых крыльев

слова молитвы с губ ей сдувал.



Стоял я виновно, остолбенело

среди бессонницы или сна,

и тоненько что-то внутри звенело

да только не знаю, какая струна…

Апрель 2009 г.



Ревность



Люблю тебя, когда меня ревнуешь.

Так молния отмщает свысока –

и подожжет деревья и траву лишь,

а после дом и даже облака.



Люблю тебя, когда меня ревнуешь.

Прекрасен полный взрывчатости взгляд.

Такое можно испытать в раю лишь,

когда испепеляет он, как ад.



Люблю тебя, когда меня ревнуешь

и, перебив тарелки все в дому,

из рук ты вырываешься, рванувшись

к твоей обидной тайне – к никому.



Люблю тебя, когда меня ревнуешь

к друзьям, вину, политике, стране,

к стихам, – как будто

скрытно ты рифмуешь,

но лучше удается это мне.



Люблю тебя, когда меня ревнуешь

к шкилетикам на шпильках-каблучках,

к толстушкам, от души ревмя ревущим,

к моделям в разбрильянтенных очках.



Ревнуй меня и кожей, и глазами,

ревнуй меня, как вьюга, как обвал,

брось ревновать, чтоб я от страха замер,

да вот не умер – сам бы взревновал.

Апрель 2009 г.