Гонка за ветвями

Слухи о том, что конкурсная программа Каннского кинофестиваля, стартующего сегодня, соберет элиту мировой режиссуры, подтвердились. Финансовый кризис словно раздразнил главных режиссеров Европы и Азии: в желании доказать, что их искусство существует не в самой прямой зависимости от рынка, они наперегонки заканчивали свои картины к главному фестивалю мира.

Педро Альмодовар («Прерванные объятья») и Михаэль Ханеке («Белая лента»), Ален Рене («Дикая трава») и Марко Белоккьо («Vincere»), Кен Лоуч («В поисках Эрика») и Ларс фон Триер («Антихрист») собираются напомнить о том, что есть еще порох в пороховницах у старушки Европы. Цай Минь Лянь («Лицо»), Джонни То («Месть»), Лу Е («Весенняя лихорадка»), Парк Чан-вук («Жажда»), надо надеяться, подтвердят славу и мощь азиатского кинематографа. Северную Америку эпохи мирового финансового кризиса представляют лишь неугомонный Тарантино («Бесславные ублюдки») и переметнувшийся в Штаты китаец Энг Ли («Взятие Вудстока»).

За честь отечества на Круазетт будет сражаться певец «новой волны», патриарх французского кинематографа Ален Рене. Гаспар Ноэ, который несколько лет назад вызвал головокружение у публики своей бесконечно вращающейся «Необратимостью», на этот раз, похоже, решил угомониться и «Войти в пустоту». Кроме них, Францию будет представлять Жак Одияр («Пророк»). Тем не менее, реальные шансы французов на «Пальму» невелики, если обратиться к простой статистике – прошлогодний «Класс» заработал «Золотую пальму» после перерыва в 21 год (его французским предшественником было «Зло под солнцем» Мориса Пиала). Французы вообще никогда не были фаворитами «Пальмы» – они получили ее всего шесть раз из шестидесяти одного возможного (для сравнения: у американцев 18 «Золотых пальм», у итальянцев – 12).

Конкурс, прямо скажем, из ряда вон выходящий, хотя и не такой нетипичный для Канн, где давно уже сложилась своя конъюнктура. Почти все конкурсанты не впервые сражаются за «Золотую пальмовую ветвь». Четверо из двадцати уже являются ее обладателями.

Председателю жюри Изабель Юппер с ее командой придется изрядно напрячься, чтобы определить, кто же из каннских небожителей все-таки лучше – Джейн Кэмпион с ее «Яркой звездой» («Золотая пальма» за «Пианино» в 1993 году), Квентин Тарантино («Золотая пальма» за «Криминальное чтиво» в 1994), Ларс фон Триер (пальмоносец 2000 года – за «Танцующую в темноте») или Кен Лоуч (обладатель «Золотой пальмы-2006» за «Ветер, что колышет вереск»).

Дают ли «Пальму» дважды? Еще как дают. Обычно с промежутком лет в пять (так что Лоучу, увы, рассчитывать рановато). Так было с бельгийскими братьями Дарденнами («Розетта» – 1999 и «Дитя» – 2005). Раньше – с датчанином Билле Аугустом («Пеле-завоеватель» и «Благие намерения»), с югославом Эмиром Кустурицей («Папа в командировке» и «Андеграунд»), с японцем Сохеем Имамурой («Легенда о Нараяме» и «Угорь»), с американцем Фрэнсисом Фордом Копполой («Разговор», «Апокалипсис сегодня»), а совсем в давние времена – со шведом Альфом Шебергом («Травля», «Фрекен Юлия»). Воистину, непыльная работа у каннских отборщиков.

В этой ситуации неудивительно, что ни одному восточноевропейскому фильму (модные румыны, видать, не успели), ни одному русскому фильму (Никита Михалков картину еще не закончил) пробиться в Пантеон не удалось. Остается радоваться, что две наши картины – «Царь» Павла Лунгина и «Сказка в темноте» Николая Хомерики – вошли во вторую по значению программу Каннского фестиваля – «Особый взгляд».

В этой ситуации, похоже, наибольшие шансы завоевать «Золотую пальму» – у дебютантки из Великобритании Андреа Арнольд («Садок для рыбы») – надо же хоть кого-то открыть. И неудивительно, что Каннский фестиваль открывает трехмерная анимация «UP» Пита Доктера – надо же хоть где-то соригинальничать.

Конечно, наличие блестящих режиссерских индивидуальностей в конкурсе – прибавим ко всем вышеупомянутым палестинца Элиа Сулеймана («Время, которое остается»), испанку Изабель Койксе («Карта звуков Токио»), бразильца Брилланте Мендоза («Кинатай») – еще не факт наличия в нем блестящих фильмов. Бывали большие разочарования в подобных случаях. Тем не менее, конкурс Каннского фестиваля – это, несомненно, лучшее, что было сделано за год, и денечки на Круазетт предстоят горячие.