Пиры Искандера

На хрестоматийной фотографии авторов альманаха «Метрополь» (Фазилю Искандеру сегодня 80, альманаху – 30) у всех лица ироничные, насмешливые, задорные, а у него – с улыбкой от уха до уха. Этой улыбкой всех, кто с ним хоть коротко знаком, он всегда вознаграждает при встрече. Кто не знаком – угадает ее, раскрыв любую из книг. Будь то «Созвездие Козлотура», в котором он еще не от уха до уха, но открыто смеялся над властью. Или «Сандро из Чегема», где молельный орех при каждом ударе топора внятно говорил: «Кум-хоззз». А до коллективизации ничего не говорил... Или «Кролики и удавы», хоть и написано там: «Некоторые, услышав эту историю, мрачнеют. А некоторые начинают горячиться и доказывать, что положение кроликов не так уж плохо. При всем своем прирожденном оптимизме я должен сказать, что в данном случае мрачнеющий слушатель мне нравится больше…».

Человек с прирожденным оптимизмом, с улыбкой от уха до уха, никогда не верил в то, что положение кроликов не так уж плохо. Оттого после трагической смерти отца Александра Меня он предсказал, что грядет время заказных политических убийств, и предположил, что, если бы отец Александр не погиб после второй телевизионной проповеди, страна стала бы другой. Оттого в 1999 году согласился избираться от родной Абхазии на съезд народных депутатов, пошел в комиссии по правам человека и помилованию. Любым заседаниям он всегда предпочитал дружеские пиры, но сказано ведь в «Пирах Валтасара»: «Человеку дано стать палачом, так же, как дано не становиться им. В конечном итоге выбор за нами. И если мы говорим, что у нас нет выбора, то это значит, что выбор уже сделан. Да мы и говорим о том, что нет выбора, потому что почувствовали гнет вины за сделанный выбор…».

В нашей литературе только два человека, которых все зовут по имени – Булат и Фазиль. Это не панибратство. Древних мудрецов звали только по имени. И потом – в обоих так много детского.

Окуджава рассказывал мне однажды, как, зимуя за городом, подружился с мышкой, хотя сначала поставил на нее мышеловку. А потом – подкармливал, смотрел с ней вдвоем телевизор. Пока однажды не услышал хлопок мышеловки.

«Знаешь, – сказал мне Окуджава, – когда я рассказал об этом Фазилю, он округлил глаза, скривил рот и спросил: «И что, совсем насмерть?!».

В день рождения Фазиля хочется пожелать ему не только многих лет, но и многих книг. Чтобы мы еще долго вознаграждены были улыбкой, и гнетом вины, и неверием в то, что положение кроликов не так уж плохо...