Не стало Маргариты Эскиной

Поверить в то, что ее больше нет, невозможно.

Маргарита Александровна. Маргоша.

Любимая всеми, кто хоть раз с ней соприкоснулся в жизни. Добрая, мудрая, самоотверженная, веселая, азартная.

Без нее разлетится и наш Дом актера, и то уникальное актерское братство, которое не выстроить и не сохранить никакими творческими союзами. Она тащила на себе Дом вместе со всеми его обитателями, воевала за каждого, прощала предательства, никогда не помнила зла, вычеркивала из своей памяти нанесенные обиды – она знала и чувствовала этот хрупкий иллюзорный мир театра, мир неуемных страстей и нереализованных талантов.

Боже мой, сколько тайн она хранила в себе, сколько чужих слез и чужих страданий. Может, кто-то видел ее плачущей? Я – никогда.

Такая странная судьба – обожавшая театр, не стала ни актрисой, ни критиком, ни режиссером. Влюбившаяся в телевидение – не выстроила карьеры, не гналась за высокими должностями. Выросшая в папином актерском Доме (Александр Моисеевич Эскин – первый директор Центрального дома актера, легендарная личность, человек, сочинивший и воплотивший образ Дома), она и предположить не могла, что Дом станет ее судьбой, ее голгофой и ее смыслом.

Дом актера на улице Горького в советские годы был островком свободы – туда шли дышать, это было одно из немногих мест, где можно было вздохнуть полной грудью, не боясь ни огласки, ни доноса. Сгоревшее здание старого ВТО – так и не затянувшийся рубец на сердце Маргариты Александровны. Этот пепелище еще не раз аукнется в ее душе непреходящей болью, и кто знает – может, этот факт ее биографии был главным источником подбиравшейся болезни, с которой она так мужественно боролась в последние годы.

Ее переезд в новый Дом на Старом Арбате был встречен недоверием и неверием – казалось, невозможно возродить былую атмосферу в чужих холодных министерских стенах (здесь находилось Министерство культуры СССР). Но Маргарита Александровна сделала невозможное – казенный дом ожил, наполнился человеческим теплом и очень быстро превратился в уютное московское гнездо, где отогревались души великих, легендарных, известных и неизвестных, молодых и немолодых талантов. Ведь в ее Доме все чувствовали себя талантами. Она обожала приносить радость и радоваться за других. Редкий вечер проходил без ее участия: она всегда здесь, в первом ряду, сидит и смотрит восторженными блестящими глазами на сцену. Смеется знакомым шуткам, аплодирует знакомым номерам, вглядывается в знакомые лица.

Последний праздник принадлежал ей: в декабре в Доме отмечали ее 75-летие. Выглядела великолепно – счастливая, освободившаяся от болезни, от коляски, от палочки, от обязательной опоры под рукой. Смеялась, с детским удивлением рассматривала подарки, искрометно играла отведенную ей роль – главной юбилярши, – с присущим ей юмором и никогда не изменявшим вкусом. Если бы знать, что это был ее последний королевский выход…

У нее не было ни одной государственной награды. Ни одной. Закаленная в боях с чиновниками и подлецами, она была убеждена, что ее главная миссия – любой ценой сохранить Дом. В последнее время, устав от неравной борьбы, часто повторяла: «Я знаю, что без меня Дома не будет». Пусть она ошибалась. Пожалуйста, пусть…