Экранизировать время

В основе «Загадочной истории Бенджамина Баттона», снятого Дэвидом Финчером, лежит переделанный рассказ Скотта Фицджеральда о человеке, который родился умирающим стариком, а умер новорожденным младенцем. Это чудо компьютерной графики и грима – мудрая и смешная сказка о двух временных потоках, один из которых движется вперед, а другой вспять. В точке, где они скрещиваются, рождается любовь.

Бенджамин Баттон (Брэд Питт) появился на свет в год окончания Первой мировой войны и ушел в иной мир в 2003-м. Его возлюбленная Дэзи (Кейт Бланшетт), будучи на несколько лет младше, умирает в 2005 году в Новом Орлеане во время урагана «Катрина». Перед смертью дочь читает ей воспоминания Баттона, которые пунктирной ретроспекцией проходят через ХХ век.

Хотя герой имеет имя, фамилию, внешность и голос, по существу он представляет собой лишь форму, которую смотрящий может примерить на себя. Особенность фильма в том, что чем старше человек, тем легче ему произвести примерку: ведь он прошел почти все жизненные этапы, которые прошел Баттон. Чем моложе – тем труднее: облегчение наступает лишь к самому концу картины, когда возраст героя снижается до возраста зрителя. Эта тенденция видна по многочисленным зрительским отзывам в Интернете – множество молодых людей искренне не понимает, с какой стати Финчер, который некогда поставил для них «Бойцовский клуб», вдруг увлекся заурядной жизнью какого-то молодеющего старика.

Между тем режиссера интересует не столько жизнь Баттона или технические возможности преобразовывать лицо и тело актера (хотя «Оскары» за грим и визуальные эффекты здесь гарантированы), а возможность вызывать фантастические состояния психики и эмоции, связанные с переживанием Времени. Быть старше собственных родителей и младше собственных детей. Молодеть и расти навстречу своей вырастающей возлюбленной, сравняться с ней в физическом возрасте и начать безнадежно расходиться. Место встречи изменить нельзя, но рассчитать можно – арифметическая задачка, которую Финчер и сценарист Эрик Рот, конечно же, решили, но переносить решение на экран не стали. Ведь пересечение происходит в 1963-м, когда обоим физически по 40 лет (ментально он на 4 года старше ее), а по гриму обоим лет по 30 с небольшим.

Рассказ Фицджеральда начинается как комедия, а завершается как трагедия. Фильм смешивает оба жанра в трагикомедию, в которой смешное и грустное чередуются. «Бедный мальчик – он родился белым», – сетует негритянка, которой подкинули белого ребенка-старичка. «Ты будешь меня любить, когда я начну писать в постель и бояться темноты?» – спрашивает Баттон возлюбленную. «Всех нас ждут пеленки, из которых мы вышли», – отвечает героиня.

Впрочем, не такой уж он обыкновенный, этот Бенджамин Баттон, если оказался способен вести дневник, запечатлевший события трех четвертей века. Время, как ураган «Катрина», катит по Америке. Меняются прически, костюмы, машины, города, люди. «Век джаза» переходит в Великую депрессию, подъем промышленности обрывается Перл-Харбором и войной на Тихом океане. В связи с ленд-лизом появляется заснеженный Мурманск, где жена дипломата-шпиона учит героя запивать водкой черную икру. Еще один временной скачок – и на экране черно-белого телевизора уже поют юные битлы. Людские хронотопы пересекаются, иногда закономерно и счастливо, как у героя и героини, иногда случайно и несчастливо, как в классической монтажной новелле о столкновении двух цепочек случайностей, когда на Дэзи налетает автомобиль, в котором едет другая женщина. В другого человека семь раз бьет молния – и он остается невредим, чтобы всю оставшуюся жизнь только и делать, что рассказывать каждому встречному, сколь благосклонна к нему фортуна.

Жесткий Финчер сделал на редкость теплый и нежный, но, по сути, очень инструментальный фильм, деликатно играющий на самых глубинных и самых базовых человеческих чувствах – сыновних, отцовских, дочерних, материнских, любовных и ностальгических, затрагивающий инстинкт жизни и инстинкт смерти, струну радости и струну грусти, ужас неотвратимости и надежду на возвращение. Отсюда и двенадцать потенциальных «Оскаров».