Он много видел, много знает

Его герои – Мюллер из «Семнадцати мгновений весны», Велюров из «Покровских ворот», Крутицкий из «На всякого мудреца довольно простоты» – любимы всей страной. Кто не повторял фразу Мюллера: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» Или реплику портного из фильма «Тот самый Мюнхгаузен»: «Сейчас никто не воюет в однобортном пальто». Леонид Броневой – блестящий актер, который создал на сцене и в кино много неповторимых образов. Хотя сам он считает, что в профессию эту попал по чистой случайности.

Не очень понятно, чем измерять прожитую жизнь. Событиями? Местами, которые посетил? Ролями, которые сыграл? За плечами Леонида Броневого десятки городов, где он жил, учился, работал. Город, где родился и провел первые счастливые годы – Киев. После ареста отца, работавшего в НКВД и осужденного как враг народа на 10 лет, – ссылка с матерью в Казахстан, в Чимкент. После окончания школы Леонид Броневой собирался поступать на юридический – идти по стопам отца. Но, узнав о намерении сына, мать ему объяснила, что с его анкетой ни в юридический, ни по дипломатической части и пробовать не стоит: «Ты такой же дурак, как и твой отец. Это клеймо будет лежать на тебе до конца дней. Но я выяснила, что тебя, может быть, примут в театральный институт. Там с анкетами легче. И не в Москве, туда тебе нельзя на пушечный выстрел приближаться, а в Ташкенте». Окончив ташкентский театральный институт и поработав в провинции, он все же приехал в Москву – поступать в Школу-студию МХАТ, куда его взяли сразу на третий курс. Закончив, снова вернулся в провинцию. Магнитогорск, Оренбург, Грозный, Воронеж, Иркутск. Переиграл десятки ролей, в том числе Ленина, Сталина… На всю жизнь Броневой сохранит уважение к труженикам провинции, где надо выпускать в год 4–5 спектаклей и практически нет «денежных халтур»…

Если измерять жизнь количеством освоенных профессий, то Леонид Броневой их освоил много. «Прирабатывать» начал еще в школе. В институте делал переводы узбекских поэтов по подстрочнику, играл на аккордеоне в закусочной. «Там я выучил все военные песни, – вспоминает Леонид Сергеевич, – все песни Вертинского, Лещенко и Козина, все воровские и бандитские песни, потому что я не только играл, но еще и пел – с семи вечера до двух ночи. Каждый день в этой закусочной была драка, а примерно через день кого-то убивали». В провинции руководил кружками – драматическим и хоровым, ездил по селам. Оставшись после смерти жены с маленькой дочкой на руках, он долго не мог устроиться в столичные театры и играл на бульваре в домино, зарабатывая этим копейки на творог и молоко.

Поэтому когда Леонид Броневой слышит жалобы на свой нелегкий характер, искренне удивляется: а откуда он мог бы быть легким при такой фамилии и с такой биографией? Откуда взяться легкости, открытости, доверчивости? Может быть, именно это раннее и близкое знакомство с изнанкой жизни и подарило героям Леонида Броневого скептическую усмешку превосходства, ощутимо порхающую где-то в прищуре умных глаз.

Герои Броневого могут вести себя как идиоты, но почему-то зрители всегда убеждены, что это только поверхностная маскировка. А там, в глубине души, персонажи Броневого знают о жизни столько, что им трудно прятать свое превосходство над окружающими. Это скептическое знание было в его блистательном комедианте Людовике XIV и в потертом экзекуторе Яичнице. Оно ощущалось в его Мюллере; умные глаза, нервное подергивание шеей и какая-то внутренняя значительность профессионала, твердо знающего, что почем. Мюллер стал визитной карточкой актера: «Да, меня и на улице, когда узнают, говорят: «Смотри-ка, Мюллер пошел». Иногда бывает обидно: я сыграл больше ста двадцати ролей в театре и кино, а у зрителей в основном ассоциируюсь с моим героем в «Семнадцати мгновениях весны»... А с другой стороны, приятно…»

Знаток актерских душ Марк Захаров позвал его сыграть Крутицкого в спектакле «Мудрец». Актер поначалу удивился: вроде не такая значительная роль, чтобы специально звать актера со стороны. А потом услышал режиссерскую трактовку образа: Крутицкий вовсе не дурак, он умница, человек большого интеллекта. У него все нити схвачены, и его все боятся. Роль стала любимейшей. А в Марке Захарове Леонид Броневой впервые ощутил своего режиссера. «С Захаровым у меня впервые в жизни (хотя он человек очень непростой) сложились душевные отношения, – будет позже делиться впечатлениями артист. – Он еще хочет что-то сказать, а я уже все понял. Я что-то хочу предложить, а он уже все схватил». Легкий лицедейский дар Броневого и его едкий ум оказался одной из нужнейших и самых востребованных красок в палитре Захарова. И вот уже почти 20 лет Леонид Броневой – один из опорных актеров звездной ленкомовской труппы.

Если измерять жизнь успехом, то слава, хотя пришедшая далеко не сразу, оказалась на диво привязчивой гостьей. И обычные жалобы актеров, что с годами ролей становится все меньше, в случае Броневого звучат чистым кокетством.

Чтобы добиться признания, в России надо жить долго. Судьба Леонида Броневого подтверждает это наблюдение. Свой восьмидесятилетний юбилей артист встречает в прекрасной творческой форме, занятый новой ролью. С азартом отбиваясь от приставаний назойливых журналистов, он не без лукавства уверяет, что после тридцати годы лучше не считать, а юбилеи не праздновать. Возможно, он прав, но вряд ли кто-нибудь откажет себе в удовольствии поздравить любимого актера и пожелать ему долгих лет и новых ролей.