Награда для Учителя

Этот фестиваль один из самых крупных, статусных и демократичных в Европе. Российские кинематографисты одержали на нем внушительную победу. Почетный «Хрустальный глобус» за режиссуру достался Алексею Учителю (на фото) за фильм «Пленный». В параллельной программе «К Востоку от Запада» награду получил уже премированный в Канне «Тюльпан» Сергея Дворцевого, а приз зрительских симпатий завоевали «12» Никиты Михалкова.

Карловы Вары – фестиваль многоликий, с массой фильмов и мероприятий на любой вкус. В этот раз он пережил настоящее нашествие тех, кто основал традиции современного кино. Тут чествовали британского шестидесятника, тогдашнего бунтаря Николаса Роега, в чьем дебюте «Перформанс» (1970) – наркотической головоломке про неразличимость закона и преступности – свою первую роль сыграл Мик Джаггер. Параллельно мастер-класс дал мексиканский классик Артуро Рипштейн, окрашивающий истории об одержимости и смерти в охристые тона то ли полотен Гойи, то ли «шедевров отвращения» своего учителя Бунюэля. На открытии приз за вклад в искусство получил Роберт Де Ниро. Актер-легенда, он не мог скрыть подкупающей стеснительности, когда вышел на сцену перед большой аудиторией. Настоящим подарком для киноманов стал приезд восьмидесятишестилетнего англичанина Кристофера Ли, лучшего исполнителя Дракулы. При этом в его послужном списке более двухсот пятидесяти картин, включая роли во «Властелине колец» и «Звездных войнах». Карловы Вары каждый год проводят блистательную ревизию мирового кинематографа, выводя из тени тех, кого мы незаслуженно забыли в гонке за нынешними, куда менее влиятельными звездами.

Этот фестиваль делает все возможное, чтобы представить и широкую панораму современного кино. Он не просто повторяет то, что уже нашумело в других местах, а открывает заново тех, кто в Берлине, Каннах или Венеции остался незамеченным. Например, событием Карловых Вар стала «Внутренняя пустыня» мексиканца Родриго Пла – мощнейшая, но при этом внешне сдержанная драма о крахе религиозного сознания, почему-то включенная в Каннах в «Неделю критики», хотя она в десятки раз лучше и талантливее многих картин из каннского конкурса. То же самое касается и камерного эпоса «Сонетаула» итальянца Сальваторе Меро, до этого показанного всего лишь в берлинской «Панораме». Это история бунта и поражения, в которой классическая манера киногения, отсылающая к живописи Пазолини, сочетается с принципами современного киноповествования, рыхлого и отчужденного.

В отличие от других фестивалей класса «А», Карловы Вары не претендуют на то, чтобы в их конкурсе показывались только шедевры. Основную ставку тут делают на нераскрученные имена и дебюты, надеясь, что кто-то из них все-таки выстрелит – если не сейчас, то в будущем. В этом году таких открытий не было, хотя «Хрустальный глобус» за лучший фильм достался третьей работе малоизвестного датчанина Хенрика

Жюри отметило фильм «Пленный», снятый без пафоса по рассказу Маканина. Фото: КАДР ИЗ ФИЛЬМА «ПЛЕННЫЙ»

Рубена Генца «Ужасно счастливые» – крайне ученическому и пресному коктейлю из вестерна и нуара, перенесенных в датское захолустье. Коктейлю, который плохо взболтали, а смешали еще хуже. Его победа стала неожиданностью для всех, включая, кажется, председателя жюри, классика чешской «новой волны» Ивана Пассера, прямо на сцене забывшего имя призера.

По всем рейтингам в конкурсе лидировали два фильма – «Пленный» Алексея Учителя и «Братья Карамазовы» прославленного чеха Петра Зеленки. Учителя заслуженно признали лучшим режиссером за прозрачный и тихий фильм о войне, требующей от своих пленников опустошить себя от эмоций, убить в себе все человеческое, стать винтиками бессмысленного механизма. И еще неизвестно, что страшнее – согласиться на такую жертву и выжить или реально погибнуть на поле боя. Этот универсальный сюжет разыгран в предельно конкретных обстоятельствах и помещен в малую форму («Пленный» – экранизация рассказа Владимира Маканина), не обремененной пафосом и лишними обобщениями.

А вот Петр Зеленка получил только утешительный приз за актерский ансамбль. Хотя его концептуальная экранизация «Братьев Карамазовых» достойна большего. Это не фильм-спектакль, а концептуальный спектакль внутри фильма. Вместо сцены – здание заброшенного польского завода, фактически постиндустриальные руины. Актеры, темпераментно играющие в классической манере, периодически выходят из своих ролей, чтобы выяснить отношения друг с другом. Сам Достоевский гениально уподоблен игрушке-марионетке на ниточках, а настоящими героями Зеленки оказываются не персонажи русского классика и даже не играющие их артисты, а мы, зрители, – те, кто подвержен воздействию искусства (будь то театр, кино, литература или все вместе взятое), но кого это искусство все равно не спасает.