Политические разборки

Спектакль знаменитого голландского режиссера Иво ван Хове «Римские трагедии» стал одним из самых пафосных проектов Авиньонского фестиваля. Объединив три римские трагедии Шекспира в 6-часовое действо нон-стоп, постановщик разрешил зрителям выходить на сцену «размяться». На сцене зрители могли купить воды и бутербродов, зайти в интернет, разместиться на низких диванах рядом с Цезарем, Кориоланом или Клеопатрой.

Руководитель амстердамского театра «Тонеелгрупп» Иво ван Хове медленно и верно приучает своих зрителей к многочасовым спектаклям, часто обращаясь к Шекспиру (в афише – «Макбет», «Отелло», «Ромео и Джульетта», «Гамлет»). В этот раз он объединил в 6-часовом театральном действе римские трагедии Барда – «Кориолана», «Юлия Цезаря» и «Антония и Клеопатру». Действие пьес перенесено в наши дни. На сцене создано некое подобие гигантской телестудии. Разноуровневые площадки выгорожены диванами. По бокам последовательно разместились гримировальные столики, где актеры освежают макияж и причесываются. Несколько баров и закусочных предназначены не только для исполнителей (подкрепляющих силы перед своей сценой). Через пятнадцать минут после начала представления зрителей, чтобы они выдержали темп нон-стоп, приглашают на сцену «размяться», купить себе в буфете бутербродов, воды или кофе. Потом можно возвратиться на свое место, а можно присесть на диван и наблюдать за действием непосредственно со сцены или на одном из экранов многочисленных телевизоров, на которых крупным планом транслируются лица исполнителей.

Персонажи Шекспира, переодетые в деловые костюмы и галстуки, шортики и майки, внешне почти неотличимы от зрителей. А переписанные шекспировские монологи и диалоги мало отличаются от сленга сегодняшних политиков и ведущих теленовостей. «Итак, у нас в гостях полководец вольсков, он расскажет о планирующейся боевой акции против Рима». Перед убийствами на большом экране включаются электронные часы: 4 минуты до убийства Цезаря, 3 минуты, 2 минуты, 1...

Идет азартное шоу – не выключайте нашу программу!

По мысли режиссера, античные политики не слишком отличаются от политиков современных. Обиду и уход Кориолана и его месть Риму, убийство Цезаря его сподвижниками, борьбу и любовь Клеопатры, – Иво ван Хове резко осовременивает. Цезарь и Марк Антоний, Брут и Кориолан имеют вид и манеры опытных участников ток-шоу. Римских заговорщиков в «Юлии Цезаре» играют женщины в прикидах бизнес-вумен. Темпераментный Кориолан хватает своих оппонентов за воротник рубашки прямо под взглядами телекамер. Во время подготовки к убийству Цезаря на экранах хроника последних публичных появлений Джона Кеннеди. А Марк Антоний укладывает труп Цезаря непосредственно на стол, уставленный микрофонами.

Идея, что меняются моды и наряды, а человеческая сущность остается неизменной, давно стала банальностью. Какая-нибудь ревнивая домохозяйка со сковородкой воображает себя не иначе как Медеей. Спикер от правящей партии мнит себя Цицероном. Но – все это самомнение и нахальство. Исчезли дети богов и повывелись герои. Непреодолима пропасть, отделяющая нас от людей других эпох, – и той, античной, – которую ощущаешь всякий раз, когда вчитываешься в свидетельства их жизни.

Иво ван Хове превращает шекспировских персонажей в подобие современных медийных марионеток, чьи говорящие головы мы ежедневно наблюдаем по телевидению. Великий воин Кориолан, который один мог справиться с десятками врагов, – здесь не может в потасовке справиться даже с одним демагогом. А перевернувшая Рим надгробная речь Антония превращена в один из эффектных номеров ток-шоу.

В результате эстетика теленовостей довольно быстро исчерпывает свой потенциал. Спектакль где-то через полтора часа начинает буксовать на месте. И наблюдать за происходящим становится не более увлекательным, чем шесть часов подряд смотреть СNN. Говорящие головы нудят об очередном ЧП (слезы в глазах и пот на лбу крупным планом). Вот и еще один конфликт трагически разрешился. Вот и еще одна война началась. Вот и еще одного политика устранили конкуренты.

Спектакль Иво ван Хове обращен не столько к театральному зрителю, по определению – соучастнику, сопереживающему происходящему, – но к представителям все более распространяющейся породе телезомби, которые могут жевать свой ужин под репортаж с места стихийных катастроф. У нас на диване, слава Богу, – все отлично. Новый актер подправляет грим перед выходом к камере. Вот уже завязался новый сюжет и новый конфликт.